Незабываемые берега Хопра

рыбалка на реке Хопер

Много лет ездили мы с сыном Михаилом на рыбалку в низовья Волги. А потом разочаровались в таком отдыхе. Год от года мельчали пойманные нами трофеи, но не то главное. Появившиеся повсеместно рыболовно-охотничьи базы заняли привычные для нас участки. Но… мы нашли альтернативу. Ею стала река Хопер, пусть и менее рыбная, но еще почти что девственная, без великого наплыва удильщиков.

Бессонная ночь

Все чин по чину: приехали на давно облюбованную поляночку, палатку поставили и лагерь обустроили, костерок — непременный спутник в странствиях — разожгли. И… донные снасти конечно же забросили.

Небо звездное, но начинает тянуть прохладой да так быстротечно, что приходится накинуть куртки. Но костерок греет бока, а над ним в котелке томится супчик, спроваренный из найденного накануне польского гриба и заправленный куриной тушенкой.

Чай еще заранее заварили, правда, не только цейлонский, но добавил я туда сорванную поблизости на берегу водяную мяту. Особый аромат она напитку добавляет… Сладостно на душе в предвкушении незабываемых мгновений, оторванных от суеты будней…

…Зазвонил колокольчик на донке. Бегу, подсвечивая фонариком, к урезу воды. Ба! На пучок червей попался соменок.

Таким он жалким на берегу в свете фонаря и полной луны оказался, что не поднялась рука отправить рыбку в садок. Да и не впечатлил вес под два кило, где половина — голова и хвост… Зато я насладился вываживанием соменка. Дюжее сопротивление оказал он, потому и заслужил, чтобы его отпустили в родную стихию…

Оттрапезничав, отправились на покой. Но не тут-то было! Вначале тишину безветрия на реке изредка взрывали хлопки хвостов бобров или падающие на воду малые древа, ими спиленные. А потом по окрестностям стали разноситься отрывистые резко-хрипловатые звуки «Ка-ки-я», «Ки-ки-а» — то канюк выражал кому-то неудовольствие.

Другое наименование этой крупной хищной дневной птицы — сарыч. Я видел его накануне парящим с перемахами над Хопром. Теперь пернатый просто решил устроить нам бессонную ночь. Уселся где-то на ветке серебристого тополя на другом берегу прямо напротив нашей стоянки и канючил (не зря так и назван) своей заунывной песней до трех часов ночи. Лишь когда нарушитель тишины успокоился, мы забылись от усталости в наконец-то пришедшем сне.

Недолго то блаженство тел, помещенных в спальные мешки, продолжалось. Внезапно возникший «взрыв» и последовавшее за ним грохотание подняли на ноги. Испугаться даже не успели, поняли, хоть и спросонья, что причина того не охотники, а обычный природный малый катаклизм.

При свете ушедшего за горизонт ночного светила и при появлении первых лучей дневного увиделась неприглядная картина: двухсотлетний подточенный короедами и древоточцами находившийся по соседству могучий дуб свалил при падении, по принципу домино, трех своих более молодых вековых собратьев…

Неприятное соседство

Мы же, разбуженные непредсказуемым буреломом, отправились проверять донные снасти, на кои и изловили двух приличных лещей и судака…

Перед утренней рыбалкой на реке Хопер решили почаевничать. Да не могли и предположить, что в дупле дуба, склонившего облиствленную крону над поставленной палаткой, поселились шершни! Объявились эти крупнейшие представители осиного семейства внезапно. Да такой гул над нашими головами учинили, что пришлось ретироваться подальше от стоянки… И не зря. Пили мы чай с медом, а его запах и привлек агрессивных насекомых.

Если несколько укусов ос человек переносит сравнительно спокойно (если не считать болезненных ощущений), то нападение их более крупных сородичей может привести и к печальному исходу. К сожалению, бывали такие случаи. Так, на моих глазах шершни однажды умертвили дворняжку. Она покусилась на мясные отбросы, облепленные мухами, на которых охотились осы-великаны…

Пришлось проявлять осторожность: не рубить в близости от их жилища дрова (на резкие звуки шершни тоже реагировали!) да и пищу поглощать в отдалении. Лишь дым костра охлаждал пыл агрессивных насекомых…

Ловля в проводку

Лагерь наш находился на левобережье Хопра недалече от его впадения в Дон — на просторах Волгоградской «губернии». Склоны там в основном крутые. Но обжитое нами за годы местечко примечательно еще и тем, что имеется пологий спуск к урезу реки. Удобно и лодку подтащить, да и сам ноги не поломаешь…

Выше по течению закармливаем место глиняными шарами, заправленными прикормкой, и начинаем ловлю в проводку. Сын Михаил — на опарыша, а я — на червя. Первые полчаса — редкие поклевки ершей-бирюков и мелкой густеры.

И вдруг пошел клев… да какой! Что ни заброс, не успеет поплавок проплыть на быстрой струе и десятка метров, как ведет его в сторону. Подсечка… и кончик удилища гнется к водной поверхности.

Радуется душа рыболова, выделяемый организмом адреналин заставляет «мандражировать» ручонки. И не напрасно! На крючке каждый раз товарная белоглазка от 300 до 400 граммов веса с разбавлением такой же чехонью.

Увлеклись мы с сыном, забыв, что рыба та лишь в засол и вяление годится. Когда клев стал затихать (сказалась вымытая прикормка) и спал азарт ловли, подняли садок и еле-еле вдвоем подняли его, переполненный бьющимися серебристыми телами, к лагерному костру.

Пришлось срочно заняться засолом — не дюже жизнеспособна в садке та рыба, да и для ухи и жарки из-за чрезмерной костлявости не пригожа.

Больше мы белоглазку с ее выпученными очами и саблю-чехонь не стали ловить и переключились на другие виды хоперской ихтиофауны.

Соседи-рыбари

На каждом водоеме, что посещал я за долгие годы жизни, существуют особые способы и приемы ужения. Некоторые из них уникальны.

Воды Хопра, как упоминал уже ранее, быстроструйны, и, чтобы поймать стайного леща, любящего затишки, местные жители после разлива устраивают специальные «завады». Основа их — бревно длиной в 10-15 метров, брошенное поперек течения и зафиксированное, чтобы не снесло, стальными тросами.

Вниз от этого древесного ствола — прибитые колья, оплетенные ивовой лозой, а по верху — сооруженные мостки для ловли. За неделю-другую плетенка забивается сносимыми водорослями и приплывшим мусором, создавая в нижней зоне затишье. А поверху сооружения возникает слабое обратное течение.

Там, где мы останавливаемся, таких «завад» — десятки. Они устроены через каждые 200-300 метров вдоль русла реки. Никто, кроме их «хозяев», там рыбачить не может. Крутой нрав у местных жителей!

С одним таким владельцем «завады» удалось разговориться. Подъехал он к нам в момент засола нашего первого улова, взглянул и пожал плечами.

— Я такую мелочевку не ловлю, — молвил мужик, приоткрыв багажник старенького «Жигуленка».

Ба! А он чуть ли не на половину был забит полутора-, двухкилограммовыми лещами. Увидев наши удивленные лица, «абориген» пояснил:

— Каждый вечер приезжаю и закармливаю пареным горохом. Он помогает привадить леща. А ловлю только раз в неделю — на следующий день после суток, прошедших без прикормки. Оттого и такой результат!

Да, свои секреты у местных рыбарей!..

Бобровый остров

Поставили на ход моторную лодку. Час плывем против течения под мерный гул двигателя, другой — ищем места, где предположительно должна держаться крупная щука. И обнаруживаем ближе к правобережью реки небольшой островок, заваленный по одному краю древом полутопляка и обросший по периметру метровой чередой. Посередке же песчаные, высотой с человеческий рост, наносы.

Причаливаем, протаптываем чрез травы дорожки вдоль берега и начинаем спиннинговать. Первые забросы не приносят результатов. Смена блесен и тактики проводки позволяют обрыбиться парой зубастых хищниц, каждая — под два кило весом.

Надвигающиеся сумерки, внезапно приходящие из-за увлеченности процессом лова, вынудили прекратить это дело и сворачивать снасти. Но я решил в последних проблесках зари все же обследовать остров.

Подошел к ближней к берегу его стороне и увидел плывущего бобра. Учуял зверь меня, ударил хвостом по воде и скрылся в глубинах. Пригляделся я: а чуток ниже бобровой норы кряжистый могучий дуб лежит, и ветвистые останки его, уткнувшиеся в островок, под песком исчезают.

Годы назад дерево на круче было спилено резцами мохнатых гидростроителей, и рухнул гигант в пучины Хопра. Последующее половодье принесло к разлапистым ветвям и полуутопленному стволу смытые коряги, траву и различные обломки, влекомые потоком. А на образовавшийся затор натащило глины и песка.

Разлив за разливом с быстрым течением и наносами увеличивали размеры острова. Когда мы его посетили, он уже имел четкие формы и растительность приобрел специфическую. А главное, появились у него и хозяева — бобры. Зверьки частенько останавливались там, переправляя к жилищу срезанную на левобережье ивовую ветвь…

И нарекли мы с сыном тот участочек суши средь реки Бобровым островом.

Пора и к дому собираться

Пять суток, отведенных на отдых и рыбалку на реке Хопер, заканчивались. Пора и сборами в дорогу заняться. И все же продуктивным то время было.

Расстраивало одно: при доночной или фидерной ловле на насадки животного происхождения соблазнялся и пескарь. С ходу садился на крючки, не давая подойти крупняку. Но, как говорится в народе, «нет худа без добра». Потому и шел пескаришка на удильники в качестве наживки. И не одного знатного окуня и судака из речных глубин помог выудить…

На кукурузу и мелкие бойлы ловился акклиматизированный в начале 60-х годов прошлого века в реках европейской России дальневосточный серебряный карась. Причем засекались особи за кило весом. Как прилов, попадались (и это на кукурузу!) 700-, 800-граммовые голавли.

Так что отдохнули мы прекрасно. Вдоволь наловили и наелись рыбы, приготовленной разными способами, в избытке. И все благодаря незабываемым берегам Хопра…

Юрий Демин, г. Воронеж

Голосов еще нет