Дневник охотника. Тревожный август

курцхаар-охотник

«Прежде — в щенячьем возрасте — я думал, что блаженство — это встать спозаранку, пробежаться босыми лапами по ласковой траве, шугануть дремлющую стрекозу, спрятать папин тапочек… — Туз деловито мастерил устрашающего вида задвижку. — С годами породные признаки взяли верх над юношеским романтизмом, ребячливость стыдливо поддалась условностям элитарного происхождения, и переоценка ценностей не заставила долго ждать... У нас болты «восьмерка» имеются?».

Найти в дачном сарае что-либо размером ничтожнее, чем само строение, — задача из разряда сказочных головоломок вроде поиска управы на Кощея Бессмертного. Пошарив для вида минут пять в разнокалиберных баночках-коробочках, взял первые попавшиеся фигуристые гвозди и вернулся к воротам. Кобель пребывал в благостном расположении духа и ограничился вполне себе доброжелательным нравоучением:

— Это, Вова, саморезы. Тебя за смертью посылать.

Скорчив виноватую мину, и, дабы потрафить четвероногому мастеровому, я поинтересовался:

— Ну?

Туз отложил в сторону засов и продолжил:

— Рядовому обывателю покажется странным — сродни самоистязанию — бесконечное рыскание по заросшим лугам, населенным алчущими кровососами, ядовитыми пресмыкающимися и прочими маргиналами мироздания. И невдомек ему — будь он трижды Собакою года, — как мы, простые труженики полей, извлекаем из этого утомительного до крайности занятия истинное наслаждение... Может, 220 вольт к калитке подведем?

— Рехнулся что ли? Да я скорее тебя таксидермисту сдам!

— Шучу, — в уголках кобелиных глаз мелькнула искорка самодовольства. — Совсем ты, Хозяин, растерялся. Укомпостили мирские заботы...

Хлопотное время

И то правда. С приездом любимой внучки привычный распорядок дня — охота, сон, охота — превратился в сценарий трагикомедии «К нам едет ревизор». В ход шли любые уловки — от мнимой занятости по хозяйству до мелких подношений. Причем угодить девятимесячному ребенку оказалось проще, нежели не впасть в немилость к его строгой бабушке и в меру толерантной маме.

Больше меня страдал только Туз. В первое время он молчаливо сносил попытки Симочки продегустировать собачий хвост на предмет перекуса между рутинным пятиразовым кормлением. Терпел, когда девочка узурпировала его место на диване. Старания ребенка отодрать от шкуры все пятнышки списывал на заботу о чистоте.

Позировал перед фотокамерой с маленькой принцессой на спине, на голове, в обнимку и с носом, зажатым в крохотном, но бескомпромиссном кулачке. Кормился остатками детского питания, ибо я потерял счет времени и был уверен, что кобель сыт, а кастрюля с вареной говядиной покорно ожидает Тузика на нижней полке холодильника.

Сломался отважный курцхаар лишь тогда, когда очаровательная озорница выжила «песика» со всех насиженных мест, и он очутился в роли, достойной занесения в Красную книгу, — «бомж непьющий».

— Медали верните! — бросил на прощание кобель по дороге в дальний труднодоступный угол участка...

Там я Туза и обнаружил неделю спустя за написанием трактата «Советы молодым матерям-одиночкам». Сразу же взял быка за рога:

— Завтра можешь вернуться, — девочки уезжают в Москву.

— Надолго? — голос изгнанника дрожал в такт обрубку хвоста (кто больше радовался — хозяин или рудимент, — не определил бы и дипломированный психолог).

— Не знаю. Но такой шанс упускать нельзя.

— Дай расцелую! — кобель бросился мне на грудь. — Отведу к тетеревиному выводку. Было целых пять (!) штук. Три мальчика и две… — Туз запнулся, — и две будущие тетерки.

В поле

Не успела осесть пыль от колес, уносящих милых сердцу дам, как мы уже топтали сердцевину некогда колхозного, а ныне нашего с курцхааром-охотником заветного «магазина». В нем постоянно держался коростель, иногда кормились тетерева, а осенью останавливался на лужах пролетный бекас.

Луг рассекал язык березовой поросли, в тени которой местные бабули резали одноименные грибы. Это ли не лучшее место, куда в случае опасности утекают молодые тетерева? Вопрос далеко не праздный, потому как взрослые особи предпочитают улетать подальше, дразня и волнуя расхожим «видит око да зуб неймет».

Верный данному обещанию, Тузик застыл метрах в 30 от подлеска.

— Дай!

Первой с квохтаньем поднялась тетерка. Вслед за ней разлетелись два пеструнка (молодые, не перелинявшие экземпляры. — Прим. автора).

— Бей! — рявкнул Туз.

Бах! Направо. Бах! Налево.

Кобель мигом притащил трофеи и сложил у рюкзачка.

— Отменный дуплет... поздравляю!

— Дружище, однако, ты упоминал про пятерых. Неужто кто опередил?

Мои сомнения повисли на лучах утомленного солнца, ибо кобель вновь замер чуточку поодаль. Я подошел:

— Хорош лукавить! Птица не мелкая, видать, давно на крыле. На кой ляд ей так крепко затаиваться? В твоем возрасте делать пустые стойки неприлично! Пойдем-ка лучше коростелей погоняем, пока не стемнело.

Задранный кверху собачий «прутик», словно выставленный палец, недвусмысленно предлагал отправиться за дергачами (старинное прозвище коростелей. — Прим. автора) в одиночку. Я проследил глазами в указанном направлении, сопоставил с датой рождения в водительском удостоверении и пришел к выводу, что торопиться не стоит…

Надо заметить, в охотничьем угаре мой помощник частенько переходил границы дозволенного: мог облаять нехорошими словами за промах, спихнуть с переброшенного через протоку бревна, а то и вовсе бросить подбитого селезня на островке: мол, раз ты такой умный, сам доплывешь — мне некогда.

— Уговорил, — я переломил двустволку. — Сменю «девятку» на «семерку».

Едва первый патрон упал в патронник, как тройка пеструнков разорвала вечернюю тишину.

— На полдесятого! — скомандовал Туз.

Я инстинктивно дернулся влево, пальнул навскидку.

— Вот теперь комплект, — кобель бросил к ногам трепыхавшуюся дичь. — Задавить?

— Будь любезен, — я отвернулся, коря себя за неверный выстрел.

На даче, ощипав тушки, не удержался и спросил:

— Как ты умудряешься распознавать пол неперелинявших тетеревов?

Тузик широко и недобро оскалился:

— Я, гражданин начальник, петушков спинным мозгом чую… Шучу.

Секрет выведать не удалось, ну и ладно. Довольно и того, что благодаря необыкновенному дару Тузика самки в нашем меню встречались крайне редко.

— …А самцов бить не грех, — комментировал Туз мое чистоплюйство, — умный под выстрел не попадет, а глупые породу не улучшают. Естественный отбор, батенька. Так что не тревожься, бей, куда укажу.

Летняя охота — занятие не для лежебок. Вечерняя заря плавно переходит в утреннюю, а днем необходимо хоть какие хозяйственные дела провернуть: кур накормить, воды натаскать, то да се… Ушлый подельник участия в подобных хлопотах не принимал:

— У носорога рог. У бородавочника — бородавка. А у тебя, хозяин, судьба такая. Смени несушкам подстилку — попахивает.

Лекарство от хандры

Вскоре после общего открытия сезона утиные выводки изрядно поредели. Тащиться без провожатого в места глухие, малознакомые не хотелось, и мы, не спеша, отстреливали оставшихся пернатых в надежде на осенний пролет. В лугах ситуация ничем от болот не отличалась: коростели и одиночные дупеля плавно перекочевывали из зарослей травы в кокотницу, косачи — в мясорубку.

Недели через полторы выяснилось, что Туз откровенно затосковал. Охотился без былого азарта, ел... без аппетита. В конце концов бедолага притащил откуда-то доски — видимо, не одну собачью будку разобрал — и выпросил гвозди, кисть и краску. На мои вопросы предпочитал отмалчиваться.

«Уж не захворал ли? Деревянный бушлат себе мастерит?» — тревожные мысли разбередили мою профессиональную мнительность.

— Тузик, ха-ха, помнишь битого селезня, что рухнул на крышу куркуля на первой просеке? А тот со страху электричество в доме вырубил: решил, что гроза собирается. Вот умора!

Робкая попытка подбодрить приунывшего друга возымела неожиданный эффект.

— Ты сначала железную крышу наживи, потом вместе и посмеемся, — кобель мерил шагами проплешину под старой раскидистой яблоней, — а то болтаемся, как… две фрикадельки… в школьном бульоне. Не опостылело?

Курцхаары-охотники славятся уравновешенной психикой, и вдруг такой поворот... Признаться, я опешил и не нашел ничего лучшего, как спросить напрямую:

— Ваши предложения?

«Песик» одарил меня взглядом воспитательницы детского садика, взирающей на подопечного с «козявкой» в протянутой руке:

— Сгоняй в город за болтами. Зайдешь в отдел «Крепеж» — там миловидная дама заведует, — скажешь, что от меня. Она выберет, что нужно. Восьмерка со стандартной резьбой. Впрочем, откуда тебе знать «стандарты», окромя 60х90х60? Лучше напишу.

Вернувшись из магазина, я застал Тузика за окрашиванием новоиспеченной песочницы:

— Наши скоро должны вернуться, — пояснил кобель. — А засов, Вова, чтоб чужие на участок не заходили. Ребеночка испугать могут. Девочка все ж таки…

Владимир Фомичев, г. Москва

Голосов еще нет