Медвежий кордон

бурый хищник

Все лето у нас было безрыбье. Наконец-то наступила осень, захлестали долгожданные дожди, нередко переходящие в ливни. Лишь к октябрю сполна ушли, угасли таежные пожары. По улицам Тангуя все лето носились машины огнеборцев — лесхозовские и поселенские. По утрам подолгу в воздухе держался запах гари. А небо было сплошь укрыто туманной серой пеленой, сквозь которую проклевывалось подслеповатое солнце. Уж сколько раз пламя подкрадывалось к крайним улочкам, грозя бедой всему селу, и местные жители восставали против огненной стихии.

Мишка Овчинников, о котором мой рассказ, — водитель «уазика» Братского лесничества Тангуйского участка. Стоит ли хотя бы частично освещать совершенно ненормированные рабочие будни этих людей, порою связанные с риском для здоровья и даже для жизни? Местные мужики после опасности и тяжести такого труда находят отдушину в охоте, тем более в рыбалке. Заядлые удильщики, не имеющие возможности заняться любимым делом, шутят: «Кровь сочится из зубов».

Каково же было Мишке, который пробыл на безрыбье все лето?! Вышло так, что к нему ровно в середине октября подкатил на личном «уазике» приятель Игорь Платонов. Он предложил Мишке и его отцу Владимиру Михалычу навестить их родные, так называемые «заморские места»:

— Поедем, остынешь от пожаров и «баранки»! Поблесним, погоняем отъевшихся за лето щук, они еще жируют, к зимнему застою готовятся.

Четвертого компаньона по складчине не нашлось. А тут я случайно оказался под рукой, тем более что сам часто напрашивался на поездку в те почти заповедные края.

В дальнюю дорогу

Ох и неблизкие эти покинутые людьми, богом и властью так называемые «заморские просторы»! Небольшой отрезок приличного тракта, потом — грунтовка до поселка Ключи-Булак. От него таежная дорога, переправа в самом узком месте через реку Ию, бегущую навстречу с «сестрицей» Окой.

Снова путь через лес к поселку Харанжино. Затем по такому же однообразному и нудному участку всего-то 30 с небольшим километров: то спуск, то подъем, то прямик. И вот, наконец, поворот к брошенному поселку Октябрьск, в котором осталось всего двое жителей.

В летнее время сюда по переправе через Харанжино являются охотники и рыбаки из Братска, Тулуна, Вихоревки и других дальних городов. В зимнюю пору съезжаются многие любители подледного лова. В пустующих домах остались печи, мебель и все необходимое для ночного отдыха. Лишь раз зимой посчастливилось побывать мне на рыбалке в этом месте.

А теперь продолжу рассказ о нашем осеннем приключении. За пару километров до опустевшего поселка притаился еле приметный сверток с наезженного пути. По этой так называемой дороге, заросшей кустарником и травой, мы свернули на нашем автомобиле к родным Мишкиным местам — к заливу Тэнга. Обо всем этом с нетерпением и страстью спешу поведать редакции, читателям, собратьям по рыбалке и, конечно, по перу.

Встреча с «хозяином»

Таежная дорожка — то рытвина, то кочка. Ширина проезда только-только для одной машины. Кусты и отдельные ветки гладили и скребли по облицовке и стеклам. Впереди — склоненные березы, похожие на арки или заграждения, напоминающие шлагбаумы. По обочинам — замшелые отвалы, поросшие малинником и вездесущим иван-чаем.

Подъемы, спуски, поворот за поворотом. Внизу в болотистых хлябях — смородинник, голубичник, стебли гусиной лапки, пахучий можжевельник. «Уазик» подпрыгивал на кочках, его бросало по сторонам. До места назначения всего с полкилометра.

На последней «высотке» мы выскочили из очередного поворота, где должен быть заветный спуск к заливу. И вдруг перед нами метрах в пяти откуда ни возьмись встала огромная черно-бурая лохматая глыба, преградившая путь!

Сперва мы даже не смогли углядеть в этом чего-либо угрожающего. Ну глыба и глыба, мало ли их встречается в пути. Однако она внезапно ожила и поднялась на дыбы! Двинулась нам навстречу, потом вернулась обратно. Так повторилось несколько раз.

Читатели заострят свое внимание, желая прочесть о паническом страхе, охватившем нас, о мурашках, забегавших по нашим спинам. Нет, уважаемые, вы разочаруетесь. Каждый из нас если не с рождения, то издавна стал закоренелым сибиряком. Стало быть, подобная встреча со зверьем была неизбежна.

Игорь заглушил двигатель, дав ему остыть, а своим уставшим рукам предоставив передышку, и театрально произнес:

— Никак медведь?

— Вышел чайку поклянчить, — заметил Владимир Михалыч.

Я взглянул на Мишку: ни один мусколок, ни жилка не напряглись, не вздрогнули на его веселом, добродушном лице. Неожиданно для всех он потребовал свою «чайную дольку сгущенки». Мишка — известный гурман и обычно получает как минимум сразу целую баночку. Отец достал требуемое из общего «сидора», заметив:

— Чаевничать не время. Разве что от страха.

— Да нет, это не мне, — пояснил сын. — Сгущенка — для переговоров с «хозяином», он требует услады. Проколю в банке дырочку, подам ему угощение. Пока будет вытягивать сладость, мы проскочим к месту, иначе не пропустит.

— Ты бы еще банку открыл, да ложечку туда воткнул: на, мол, хлебай, — хохотнул отец, заряжая и нас своей шуткой, а всерьез добавил: — Лучше целиком бросай. Пока косолапый раздавит и разорвет банку да начнет смаковать, мы уже успеем проехать и половить. Медвежьих шалостей да нападок на рыбачьи и охотничьи рюкзаки с консервами не счесть.

Опасный номер

Лохматая глыба по-прежнему оставалась на месте, как видно, не собираясь никуда отступать. Наверняка «топтыгин» где-то рядом готовит берлогу. Утверждают охотоведы, что самые крупные медведи водятся на Камчатке, где много рыбы. Вторыми по размеру указываются — Ленские, там обилие ягод и орехов. Подкатить бы им, знатокам, с этим своим пьедесталом к нашему медведю!

А мы на всякий случай приготовились к встрече с косолапым. Двустволки, к сожалению, в машине не оказалось. Вооружились кто чем мог: топором, лопатой, ломиком. Но в основном надеялись отпугнуть медведя общим дружным многоголосьем и прочими громкими устрашающими звуками.

Мишка осторожно выбрался из машины и двинулся к «топтыгину». Человек и зверь медленно сближались друг с другом, словно на дуэли. Однако во время честного поединка соперники находятся примерно в равных условиях. В нашем же случае безоружный мужчина шел на противника «вооруженного», как говорится, до зубов. Со стороны это казалось настоящим безумием или попыткой самоубийства.

Нам вспомнилось, как однажды известный поэт почти так же приближался к белому медведю, держа в руках банку сгущенки, и чудом остался в живых. А ведь хищник мог и покалечить неосторожного благодетеля!

Мишка знал обо всех этих случаях, прочел немало рассказов и статей о том, как вести себя в подобных ситуациях: не делать никаких резких движений, не молчать, а стараться спокойно беседовать со зверем. Говорить с ним желательно басом, писклявость в голосе может пробудить в медведе злобу.

У Михаила — баритон, поэтому пришлось слегка напрячь свои связки, чтобы попытаться изменить тембр. И наш смельчак загудел басом, рассказывая «хозяину», как когда-то в детстве с отцом рыбачил и охотился, а сейчас, пропахший таежными пожарами, которые тушил все лето, решил отдохнуть в родных краях на водоеме.

Во время этого повествования сквозь дырочку в банке вытекала сгущенка, заливая крышку. Запах лакомства конечно же был сразу уловлен косолапым сластеной. Мы заметили, как задвигались его желваки и ноздри, показался красный дрожащий язык. Банка держалась на самом краю металлической крышки от короба.

Михаил не сомневался: бурый хищник готов к самым агрессивным действиям, стало быть, необходимо его опередить. Наш товарищ, воздерживаясь от заметных рывков всем телом, сделал резкий кистевой бросок. Банка улетела за отвал.

Ко всеобщему удивлению, огромная лохматая «глыба», казавшаяся неподвижной и увалистой, с невероятной легкостью и прытью стрелой метнулась вслед за деликатесом. Мишка, не оборачиваясь спиной к зверю, так же осторожно пятился к машине, пока не забрался в салон. Все облегченно вздохнули.

Мне припомнились цирковые и вообще рисковые, порой смертельно опасные, номера и трюки. После их показа обычно следуют предупреждения: «Не повторять!». В нашем случае подобное напоминание читателям мы повторяем с многократно усиленным акцентом!

Родной залив

Машина, как и прежде, продираясь сквозь заросли, катилась под уклон. Все так же ветки и кусты скребли по облицовке и стеклам. Поворот за поворотом, казалась, им не будет конца. Но после очередного ветвистого заслона впереди, сверкнув голубизной, показался долгожданный залив. Время близилось к полудню.

Октябрьское солнце висело в зените, окидывая ласкающим взором водоем с его берегами и всей дикой природой. Мы явились туда в ту пору, когда сквозь зелень сосновых крон пробивались последние вспышки осени. Кроны деревьев пожухли, более того наполовину опали и только лиственница возвышалась и полыхала желтизной. Все вокруг уже готовилось к холодам, прощаясь с теплыми лучами солнца.

Наспех перекусив, мы с Игорем со спиннингами разошлись по сторонам в поисках мест поглубже, без видимых коряг и прочих зацепов. Мишка, отплыв на резиновой лодке, с батей предпочли рыбалку с зимними «подергушками» со щучьими блеснами.

У берега, равно как и на середине залива, стояла тишина, не нарушаемая восторженными окриками. Мы часто меняли блесны, бросали и дергали, но все впустую. Щука наверняка уже покинула залив, готовясь к зимнему пребыванию на глубине.

Осматривая запасник, я остановил свой взор на купленных десятки лет тому назад «байкалинках». Любители рыбалки со стажем наверняка помнят простые крутящиеся блесенки ценою в 25 копеек. Решил попробовать эти приманки.

При первом же забросе ощутил рывок, не похожий на зацеп: что-то трепыхнулось в глубине и тут же подалось без особого сопротивления. Скоро я вытащил полосатого разбойника весом более полукилограмма.

Мишка с батей тоже перестроились, пустив в ход обычные окуневые блесенки. Поначалу, как это водится на наших водоемах, они приманили «матросиков» яркой губкой. А после поимки первых особей наживили на подвесные крючки блесен окуневые глазки. Вскоре из лодки послышались восторженные возгласы.

Через некоторое время отец с сыном решили почаевничать, а свое плавсредство предложили пока нам с Игорем. Я перед рыбалкой на всякий случай приготовил шмоток теста, замешав его на яичке с добавлением пахучих масел. Скатав из этой массы «червячка», налепил на крючок и тут же после поклевки извлек из глубины крупных, не менее килограмма, карасей.

Кто-то из искушенных читателей скептически хмыкнет: «Подумаешь, какая невидаль! Карась — костлявая и пахнущая тиной рыба». Знали бы вы, уважаемые, какие водятся в этих диких местах караси! Их мальками запустили в водохранилище около трех десятков лет тому назад, привезя с Дальнего Востока. Рыбы прижились и быстро размножились в наших заливах…

Следы на берегу

Солнце закатилось за лесистое взгорье, повеяло прохладой. Возвращаться потемну было рискованно, да и усталость давала о себе знать. Решили заночевать, а поутру двинуться в обратный путь. Пойманную рыбу для лучшей сохранности поместили в сетку, опустив в выкопанные на берегу ямки с водой. От усталости и сладкого ароматного свежего воздуха мы быстро задремали, хотя нам четверым в машине и было тесновато.

Сквозь сонную завесу нашего слуха достигали окружавшие таежные звуки. Вдалеке, на другой стороне залива, слышался леденящий душу и тело волчий вой. Поблизости в кронах деревьев вскрикнула и затрепыхалась птица, пойманная рысью или зверьком помельче.

Но и возле берега, совсем рядом с машиной, что-то плескалось, хлюпало и чавкало. Мирная рыба наверняка пощипывала еще увядшую травку. А окунь, налим, сом или других хищные особи хватали мальков, для которых у берега предостаточно корма.

Постепенно звуки таяли в ночи, исчезая совсем. Лишь храп с посвистом держался внутри «уазика», но вскоре и этот шум затих, канул в тиши, никого больше не беспокоя…

— А рыба где??!!! — раздался вдруг страшный крик, разбудивший меня и пару моих спутников.

Я очнулся от этого странного оклика и вначале не мог уразуметь: он был во сне или наяву. Оказалось, что тревогу поднял Михалыч, который первым закончил почивать и пошел проверить наш улов. После своего громкого крика отец Мишки растормошил нас всех поочередно. Мы выстроились в рядок, словно подчиненные перед строгим начальником.

— Что, никто ничего не слышал?! Проспали?! — устроил нам разнос Михалыч, показывая пустые изорванные сетки. — Где наша рыба??!!

Что мы могли на это ответить? Только Мишка, словно школяр перед учителем, сотворил скорбную мину на лице и промолвил:

— Лично я не брал…

Эта шутка развеселила не только нас, но и самого Михалыча. Мы огляделись и заметили множество отпечатков огромных медвежьих лап. Следы виднелись возле машины и на берегу — везде, где имелась мягкая почва.

Заключительный аккорд

Было бы нелепо возвращаться с пустыми руками после такой долгой утомительной и опасной поездки. Мы с веселым настроением повторно спустились к заливу. Не буду подробно расписывать, насколько удачной оказалась новая рыбалка. Замечу только, что к полудню мы с хорошим уловом двинулись в обратную дорогу, где нас поджидало еще одно забавное приключение.

Если путь к заливу шел под уклон, то в обратном направлении «уазику» пришлось взбираться наверх. Игорь — профессиональный водитель в прошлом. Всякое бывало в его шоферских буднях, и такая неказистая дорога ему не в новинку. Он уверенно вел машину по низинам и взгорьям и прочим выкрутасам.

Когда мы поднялись на очередной взлобок (холмик), почти в том же самом памятном для нас месте, как и прошлым днем, на пути восседал медведь. Без сомнения, дорогу нам преграждал старый знакомый «топтыгин». Другого быть не должно, на владения «хозяина» никто посягнуть не посмел бы. Это суровый нерушимый закон тайги.

Мы остановились в некоем замешательстве. Сгущенки у нас больше не было, а потчевать наглеца рыбой никто не собирался. Он ночью уже успел наесться до отвала нашим уловом.

— Может, погазуем как следует? Глядишь, не вынесет едкого дыма и уберется восвояси… — промолвил Михалыч.

— Горючки и так в обрез, — отверг эту идею Игорь.

— Тогда давай шумнем как следует? — предложил Мишка.

Мне вспомнился приключенческий фильм послевоенной поры «Тарзан». Уникальный, полный ярости и жути крик дикого человека, выросшего в джунглях, был «получен» искусственным путем — в виде созвучия голосов трех известных теноров. Я предложил «угостить» медведя нашим скромным хором. Михаил должен остаться в басах, его отец и Игорь сольются в баритоне, а мне придется выдавить из себя теноровый окрик.

— Отлично! — с готовностью согласился Мишка, засияв от радости. — Я дам такого баса, что Шаляпину и не снилось!

Михалыч с Игорем — более серьезные люди, но и они приняли предложение. Мы, осторожно выйдя из машины, сгрудились и приготовились к действу. По моему сигнальному ауфтакту (жесту дирижера) все начали свое многоголосье, затем напряглись, войдя в крещендо, а к финалу кто как мог перешли в басы. Конечно, эта концовка больше напоминала рев сотни голодных буренок, выступающих в содружестве со стадом барашков.

Но она-то и оказалась самой эффективной. С деревьев осыпались последние листья, в небе закружилась, каркая, черная стая ворон. Более всех досталось наглецу-медведю. Он укатился за отвал и помчался галопом. По пути косолапый терял все, что наел за ночь. Такое нередко случается с медведем от испуга.

Может быть, кто-то посочувствует «хозяину» тайги и заодно осудит нашу негуманную выходку. Однако, уважаемые, у нас не было другого оружия, чтобы отпугнуть бурого хищника. Потому простите, если мы сделали что-то не так…

Анатолий Дудник, Иркутская область

Голосов еще нет