Когда охотник сам может стать добычей

косолапый зверь

Историю сию я услышал одним долгим вечером в зимовье. Рассказал ее бывший штатный охотник. Далее повествование буду вести от его имени.

Жизнь неразрывно связана с охотой

Я вырос в глухой таежной деревне Забайкалья. Жизнь в те годы была тяжелой. Родители с утра до ночи трудились на колхозных работах. А нам, пацанам, сам Бог велел заниматься лесными делами. С ранней весны мы выкапывали саранку, то собирали дикий лук или молодые побеги растений, правильных научных названий которых я не знаю, но хорошо помню их вкус.

Охотились на прилетевших водоплавающих птиц. В то время увидеть пацана, идущего по селу с ружьем, приклад которого едва не доставал до земли, было обычным делом. Ну а осенью мы белковали. Взрослые помогали нам советами, рассказывали, где и как можно больше добыть пушнины. Сами же могли «выскочить» в лес только после окончания уборочной страды… и то на день или на два.

Охота в тайге, естественно, предполагала и встречи с более серьезным зверьем, чем белка. В том числе и с медведями. К концу восьмого класса на моем счету уже были взрослый косолапый и еще один полуторагодовалый.

После окончания восьмилетки я поступил в пушно-меховой техникум, а затем продолжил учебу на охотоведческом факультете сельхозинститута. В общем, связал всю свою жизнь с добычей диких животных и птиц. Занимался пушным промыслом, сбором дикоросов, организацией охотничьего хозяйства, научной деятельностью.

В лесу я был, как у себя дома: ничего и никого не боялся. Скручивал трех браконьеров за один раз. Уничтожал по нескольку волков за сезон. Охотился и на медведей. И вообще считал мишек не более чем добычей. Приходилось видеть и их откровенную трусость, и осторожность.

К моменту тех событий, о которых хочу рассказать, на моем счету было 27 медведей. И все они были добыты без особых, как сейчас говорят, выбросов адреналина.

Удачное начало сезона

Тот год почти ничем не отличался от прочих. Аграрии не могли похвастаться высоким урожаем, однако ягоды и кедрового ореха было в меру. Дикоросы позволяли лесному населению не голодать.

В установленное природой время все те, кому положено спать зимой, благополучно отошли ко сну. Белковый сезон был в разгаре. И я с тремя собаками уже не первую неделю жил в зимовье. Снегу выпало еще немного.

Я старался не терять время, пока стояла погожая погода. В эту пору у охотника, как говорится, день год кормит. Да и настроение было приподнятое, добыча более чем нормальная.

В тот день я вышел из зимовья еще задолго до рассвета. Первую белку стрелял практически вслепую. Минут через 15 собаки «прищучили» соболя, мышковавшего в прибрежных тальниках.

Надо сказать, что был я вооружен малокалиберной винтовкой ТОЗ-18 с оптическим прицелом ПО-2,5. Отличное орудие для заготовки пушнины и небольшой боровой дичи. Однако все, что крупнее соболя и тетерева-косача, — уже проблема для мелкашки.

И вот часов в двенадцать, поднявшись на становик, я услышал своих собак. В их голосах звучала необычная злоба. С кратковременными перемолчками лай хоть и медленно, но приближался ко мне, что было самым непонятным. Эти звуки доносились с того же направления, откуда я только пришел.

«Умные собаки! Гонят зверя прямо ко мне! — мысленно порадовался я, однако непонятная тревога постепенно овладевала мной. — Что это? Почему лай приближается?!». Сразу начали вспоминаться рассказы о всяких необычных случаях на охоте…

На грани гибели

И вдруг я увидел, что по моему следу бежит медведь! Расстояние до него было метров 250. Мне с лихвой хватило времени, чтобы легко заскочить на березу и встать в ее развилку. Между тем «топтыгина» настигли собаки, и он начал за ними гоняться. Псы бросились врассыпную, а мишка опять двинулся по моему следу.

И вновь косолапого зверя остановили собаки, но ненадолго. Он разогнал их и продолжил преследование. Коротко крутанувшись на том месте, где я недавно топтался, хищник сразу же метнулся к моей березе. Раз! И лапа с 7-сантиметровыми когтями уцепилась за расселину, служившую мне укрытием. Как я сам в этот миг оказался на полтора метра выше, видит Бог, не помню.

Очухался, когда понял, что стою на непрочных сучках раздвоенной вершины березы. Руки ухватились за тонкие, абсолютно холодные веточки. А прицел, будь он не ладен, зацепился за какой-то сучок и вместе с винтовкой тянул меня вниз.

А что медведь? Он гонял собак по поляне. Распугал их и опять бросился на березу. И вновь ему не хватило сантиметров 45, чтобы достать меня. В это время собака Рада вцепилась ему в «гачи», потом в дело вступили два кобеля. Миша, развернувшись, ринулся на них.

А потом снова налетел на березу. Представляете, каково это — видеть оскаленную зловонную пасть в нескольких сантиметрах от себя?! Чувствовать непреодолимое желание косолапого зверя сожрать тебя.

И главное — глаза. Я всегда считал, что они у медведей маленькие. А тут неправдоподобно расширенные, и в них читаются злоба и азарт охотника. Глаза словно говорят: «Попался!!!». И верите или нет, но я сразу представил, как мишка рвет мне брюшину, пробует кишки и печень и только потом перекусывает шею. В точности как с изюбрем, трагедию которого мне приходилось видеть…

Собаки опять не дали медведю осуществить задуманное. И вновь хищник разогнал их по поляне и бросился ко мне. Так повторялось несколько раз. Сколько? Не могу сказать, но много. Пальцы мои без перчаток коченели, ноги от напряжения дрожали. Я чувствовал, что долго не выдержу, упаду…

Нервное потрясение

Тут мишка не выдержал атак собак и, бросив безуспешные попытки сожрать меня, пошел вверх по увалу. Мои верные помощники кинулись следом. Как только лай чуть стих, я рухнул с березы и рванул в зимовье. Боже, как быстро бежал! Не помню, были ли какие-то препятствия, сучки и валежины, но очень скоро я оказался в избушке. Дверь заломил пешней, сам сел посреди зимовья на чурку.

Сколько времени прошло, пока унялась нервная дрожь, — не знаю. Любой шорох за стеной, морозный треск деревьев заставляли меня вздрагивать и напряженно коситься на темнеющее окно. Не давала покоя мысль о том, что я сам оказался дичью, на которую охотились… В избушке чувствовал себя, как медведь в берлоге.

И только под самое утро, более менее успокоившись, вспомнил, что нужно затопить печку. Треск огня, запах дыма окончательно привели меня в чувство. Когда взошло солнце, выглянул из зимовья. Собак не было, не доносился и их лай.

Я понимал, что наличие шатуна, да еще такого неадекватного, ставит под угрозу весь сезон. О каком белковье может идти речь, когда в любой момент рискуешь оказаться в зубах медведя?!

Быстро прогрев двигатель машины, поехал в село за помощью. Втроем и с тремя собаками мы пошли по следу недавнего «охотника». Километра через три встретили моих еле бредущих четвероногих помощников. Уставшие и отощавшие, они, тем не менее, пошли за нами, впрочем, не проявляя большой инициативы.

Еще через пяток километров пересеклись следы моего обидчика и огромного медведя. Богатырь на огромных махах устремился за шатуном. Преследовать их обоих мы не решились, тем более что они ушли в сторону Монголии, до границы с которой оставалось не больше километра.

Тот сезон я доохотился до конца. Но вместе с мелкашкой носил карабин. Это было тяжело, неудобно, но придавало какую-то уверенность. Тем не менее всегда вздрагивал при резких звуках, старался держать собак возле себя и часто оглядывался. Старенькая моя бабушка по этому поводу сказала: «Отлились кошке мишкины слезки!».

Николай Евсевлеев, Иркутская область

Ваша оценка: Нет Средняя: 3 (2 votes)