Тюхтетский пасьянс

крупный ленок

Утро еще только-только разгоралось, а троица рыбаков уже усердно месила ногами болотную тропу. Они направлялись с Амыла на Тюхтет. Ночью хорошо выспались в избушке, куда приплыли из дома еще днем. Ранняя утренняя побудка прошла легко, хотя Николай сомневался, что молодежь (сын-школьник с товарищем) быстро «раскачается». Но, очевидно, предстоящий азарт рыбалки делал свое дело, и ребята бодро шлепали по мху-торфянику за своим «Сусаниным».

Шутки и подначки по поводу возможностей «проводника» начались еще вчера, когда все вместе рыскали по амыльским берегам в зарослях крапивы в поисках червей. Лето выдалось очень сухим и жарким. Места, где раньше можно было за час накопать чуть ли не полведра (не меньше) наживки, оказались пустыми.

Зато гнус просто кишел, заедала мошка, ведь наступила уже середина августа. Хорошо еще, что слепец и паут не досаждали, иначе было бы совсем невмоготу. Но и без них нещадно чесались изжаленные крапивой руки, уши, шея и голова. Мошка и мокрецы залезали всюду, и, казалось, что нет от них спасения.

Часов пять любители рыбалки лазали по черемшанникам, отыскивая сырые места, где держался червь. В итоге накопали всего лишь одну полулитровую банку на троих. Николай знал, что это — почти ничего. Ведь собирались идти за ленком. Иногда, чтобы поймать один такой экземпляр, приходится потратить десяток червей.

Николай очень ждал середины августа, когда начиналась миграция ленка по Амылу и боковым речкам. Много рассказывал об этом сыну и вот, наконец, решил сводить его через болото на Большой Тюхтет, показать настоящую рыбалку.

Крупный ленок — «зверь» серьезный. Когда на удочку засекается килограммовый экземпляр, приходится повозиться и понервничать. А бывает, что клюют особи весом по 2-3 кг и больше. Сам Николай видел однажды ленка, пойманного соседом на Амыле на спиннинг. Трофей потянул на безмене ровно на 8 кило.

Главное — угадать со временем для рыбалки. Николай надеялся, что они попадут как раз на «ход» ленка.

— Пап, а если мы в такую даль зря тащимся? — спросил сын, идя следом по тропе. — Туда — полтора часа, обратно — столько же, если не больше, потому что устанем уже. Вот номер будет, если зря пролазаем, ноги побьем и ничего не поймаем…

— Что ж, бывает и так, — ответил отец. — Но есть надежда, что хариус там стоит, его время «катиться» придет только в сентябре-октябре. Милое дело таскать эту рыбу на мормышку-обманку, руку тешить. Будем его ловить, только бы дождя не было. Как только с неба хлынет, рыбалка быстро заканчивается и нескоро опять начинается.

— Чуть водичка пойдет на прибыль — никакого клева, сразу отрубает, — продолжил объяснения Николай. — И, пока уровень в реке не спадет, тишина. Сколько раз, бывало, пустыми на Амыл к лодке возвращались. Здесь одна надежда, что вы нагрешить не успели, поэтому нам должно повезти, — усмехнулся отец.

За незатейливыми разговорами прошли половину пути, остановились на 15-минутный отдых на привычном месте. Здесь в небольшом сосновом околке из-под корней дерева бил родничок с холодной водой. Это было удивительно, потому что вокруг, куда ни повернись, простиралось огромное Бучильское болото. И вдруг… чистый родник, чудо природы. На ветке дерева висел «корец» — небольшой черпачок из бересты с таловой деревянной ручкой. Попили по очереди, посидели на снятых с плеч торбах, отдохнули — можно идти дальше.

Случай из прошлого

Вторая половина пути была тяжелее. Болото к полоске кедрача вдоль берега речки пошло на «пониз». Под ногами хлюпала вода, ступни глубоко вязли во мху. Ребята перестали разговаривать, шумно дышали позади. А Николай любовался на ходу невысокими горами, четкими с синевой контурами водораздела Шадата и Тюхтета.

Вспоминал отца, который с малых лет таскал его сюда, еще несмышленыша. Здесь у них стояла своя избушка. Место выбрали умело: и кедрач, и рыбалка, и клюква с черникой. Было где разгуляться. Батюшка здесь в молодости работал в геологоразведке, знал всю округу.

Каждое лето раза 3-4 они приходили сюда на рыбалку. Уже тогда, в детстве, полюбились Николаю небольшие тюхтетские плесы, перекаты и ямки с обилием рыбы. Здесь было все: и хариус, и крупный ленок, и таймень. Зверья тоже водилось немерено.

Пришел на память случай, когда, возвращаясь с отцом с рыбалки, наскочили на медведицу с детенышами. Лохматая «мамаша» отдыхала, лежа в тальнике, а ее «отпрыски» резвились на песчаном берегу. И тут произошла неожиданная встреча. До сих пор стоял в ушах крик отца:

— Беги нашим следом назад!.. Быстрее!!! — никогда раньше Николай не слышал от батюшки такой громкой команды и даже не думал, что родитель может так заорать.

Яростно и дико ругаясь, отец отмахивался удочкой-телескопичкой от осатанелого зверя, хлестал его по морде, медленно отступая по берегу к кустам, откуда вышли. Навсегда в памяти осталась эта картинка из детства: два черных силуэта, один наступает на другого. Ожесточенно машут руками-лапами, как дерущиеся мужики. Отчаянный человеческий крик и медвежий рев…

Маленький рыбак, плача во весь голос, рвался по кустам, перескакивая колодник, петляя с берега на берег. Страх гнал его, точнее даже ужас. Ребенок не знал, как ему быть дальше: так и мчаться до избушки километров 5-7 по болоту? А отец? Как он?..

Пересиливая себя, километра через два Николай остановился, прислушался. День клонился к вечеру, справа сбоку шумела речка. Вот прокричал журавль на болоте, шумнул ветерок… Страшно представить, что там позади — полная неизвестность.

И от этой безысходности и страха слезы лились и лились из глаз. Сквозь них мальчик не сразу разглядел, что вдали на выходе из кедрача на болото вдруг появился и стал быстро приближаться человек. Он почти бежал, изредка оглядываясь назад.

— Как ты? — первым закричал отец еще издали . — Сильно испугался? Все нормально, успокойся, — погладил сына по голове трясущейся рукой.

— А ты как? Я думал, что она тебя разорвала, — сквозь слезы улыбнулся маленький Николай. — Как ты смог вырваться? И где медведица?

— Повезло, что ее детеныши перебежали на другую сторону речки, — стал рассказывать запыхавшийся родитель. — Раза три или четыре она на меня в атаку ходила. Но, видно, просто больше отгоняла, иначе бы удочкой я не отбился. Задом, задом потихоньку отступаю, ору во весь голос, даже горло сорвал, смотрю: натиск слабеет. Вот только удочки я лишился, всю изломал-измочалил. Придется березку срубить подручную, над костром просушу — пойдет день отрыбачить. А вечером завтра — домой, через болото на Амыл и вниз…

Хищные красавцы

Мелькнувшие картинки детства вылетели из головы: Николай провалился правой ногой глубоко в мочажину. Они подошли уже к береговой полосе кедрача. Слышен был шум воды. Еще минут десять, и вот заветная избушка на веселом светлом мыске под стройными кедровыми исполинами.

Сразу возникло ощущение, будто ты в храме. Стволы, устремленные вверх, похожи на колонны, а кроны — на купола. Чувства здесь приходят возвышенные и светлые, обязательно присутствует душевное равновесие. Здесь все — неистощимая сила и мощь. Кажется, что и сам обладаешь не меньшей и все тебе нипочем.

Быстро выложили из торб продукты, ведь собирались на два дня. Оснастили удилища лесками, наживили червей, и вот он — первый заброс в ямку…

Постукивание грузила по камням прервано сильным, резким рывком. Так по-хозяйски уверенно берет только крупная рыба. Подсечка — леску сильно и тяжело, будто бревно зацепилось, повело к яру на стрежу. Удилище загибалось дугой, Николай забегал по дугообразной полосе галечного берега, уматывая добычу.

Услышав крики ниже по течению, мельком глянул туда. Ребята вдвоем тоже сражались с чем-то, что тяжело бурлило возле берега. Один отчаянно старался подтянуть к себе ближе что-то торпедообразное и крупное. Другой, упав в воду на колени, двумя растопыренными руками старался выкинуть рыбину на сушу.

По торжествующему крику обоих Николай понял, что все окончилось благополучно. Минут через пять и он вытащил-затянул умотанного ленка на ровненький отлогий край бережка — дело сделано. Можно и дух перевести, отдохнуть. Руки от волнения ходили ходуном.

Тут и молодые рыбаки подоспели, притащили крупного, килограмма на два ленка, положили его рядом. Один в один, как близнецы, лежали рядом речные красавцы. Время от времени судорожно шевелили крышками жабр, тускнея, темнея красноватыми с боков телами.

— Ну что, мужики? — спросил хрипловатым от волнения голосом Николай. — Однако угадали мы со временем рыбалки — вон какие поросята в ямках стоят! Ленок, как правило, в одиночку не ходит — всегда парой. Поэтому и в вашей, и в моей ямках еще по солидному экземпляру должно быть.

Так оно и оказалось. Почти в каждой ямке держался табунок средних и крупных особей. Мелочи почти не было: не держится маленькая рыбешка рядом с мощным хищником.

Раз на раз не приходится…

День выдался на славу, разгулялись и рыбаки. Николай рыбачил один — что-то вытаскивал, если была возможность. В местах-неудобьях, особенно с коряжником, часто случались сходы. Два раза пришлось привязывать заново оборванные поводки с крючками. Донка есть донка: эта снасть, идя по дну, ловит всякую коряжину. Здесь ничего не поделаешь, издержки «производства».

У ребят тоже дело спорилось, только у них осталась одна удочка на двоих. У сына после очередной попытки взять крупного ленка сразу, «нахрапом», переломилась пополам телескопичка. После нескольких неудачных попыток ремонта с помощью изоленты и обструганных веток-палочек парень бросил свою снасть и теперь был на «подхвате» у друга.

По ходу рыбалки прошли всего километра полтора-два вверх по речке. По сути, лов только начинался: ленок стоял везде. Он вычистил и разогнал всю мелочь, и хариуса в том числе. Другая рыба не клевала.

Правду говорят, что все хорошее быстро заканчивается. Где-то чуть после обеда иссякли запасы червей. Ловить на мормышку-обманку не получилось: еще, очевидно, не остыла вода в речке до нужной температуры. Ленки упорно не замечали эту приманку, а хариуса вообще не было.

На коротком совещании у избушки решили: продукты оставить здесь, идти назад через болото и… домой. Там накопать побольше червей и вернуться через день-другой сюда. Тогда можно будет продолжить рыбалку, если получится.

— Жаль, что так вышло, черви подвели, — горевала молодежь. — Мы могли бы и тонну поймать! Вот эта рыбалка, так рыбалка. Речушка небольшая, а смотри, сколько ленка в ней…

— Тонну, не тонну, нам бы свои полные торбы через болото к лодке вытащить. Сейчас по жаре да груженые будем не полтора часа налегке топать, а все три. Придется в болоте буксовать, — остудил их пыл Николай. — Все, собираемся и идем — время дорого.

Через полчаса троица рыбаков, обливаясь потом, упорно пробивалась по тропе в обратном направлении. Поводырем — «Сусаниным» — опять шел Николай…

P.S. Через два дня они вновь были на Тюхтете. Только ленка там уже не оказалось: ушел. А на прощание успел съесть или распугать остальную рыбу. На троих поймали всего лишь одного небольшого харюзка-белячка, которого благополучно отпустили назад в воду.

Наш словарик:

1. Корец — ковш (словарь русских говоров южных районов Красноярского края).

2. Мочажина — низкое сырое место, в данном случае яма в болоте, заполненная водой.

3. Водораздел — возвышенная местность между бассейнами двух или нескольких рек.

4. Стрежа (стрежень) — глубокая часть русла с быстрым течением.

Александр Моршнев, Красноярский край

Голосов еще нет