Тайга подступала к строящемуся поселку вплотную. Возводимые сараюшки и погреба частников уже начали втискиваться между деревьев. В результате такого соседства в гущине разлапистых елей и замшелых сосен образовались прогалины, а меж стволов и можжевеловых кустов, примяв мох, разбежались свежие тропинки.

Ветер и мороз со снегом тянут за собой большие изменения в жизни людей и дикой природы, совсем близок новый охотничий сезон на зверей и птиц, новые охоты, трофеи и новые приключения.

В области запрещается охота на некоторые виды дичи, а также накладываются ограничения на использование нарезного оружия

В русской охотничьей литературе при описании тетерева-березовика зачастую приводится странное заявление Брема о том, что «в Забайкалье тетерева доходят до такого ожирения, которое лишает их возможности подниматься с места». Факт этот, конечно, — сущая нелепость, но когда я жил в Чите и встречал в зимнюю пору тетеревов, то действительно нередко изумлялся их смелости и равнодушию, с которыми они смотрят на приближающегося к ним охотника, чего мне не доводилось замечать ни в окрестностях Иркутска, ни в других местностях России.

День угасал, тихий и мягкий, без ощутимого холода. Усталые и голодные топали мы с дедом из леса. Дед смотрел подъезды к делянке дров, а я просто, за компанию, из любопытства. И отошли-то мы от деревни недалеко, за первые лесочки, а ноги у меня потяжелели.

Общество «круглого костра» заседало. Близилась полночь. Что может быть сказочнее теплой майской ночи? Над рекой безумствовали соловьи. Их трели рвали расплескавшуюся окрест тишину и… наши сердца. Но не усталость мы чувствовали, а легкость и радостное ощущение жизни. Музыка и тепло — лучшее, что дал человеку Творец. Соловьиная песня — лекарство для измятой городом человеческой души.

Поздней осенью того года охотились мы компанией на заброшенных, зарастающих полях по взматеревшим тетеревам. Выводки давно уже распались, и птицы кормились поодиночке, изредка парами в довольно густой траве и березовом карандашнике, где, видимо, чувствовали себя относительно спокойно. Поэтому иногда удавалось сделать по ним вполне успешный выстрел, а то и дуплет, своевременно изготовившись к стрельбе, ориентируясь на работу собаки.

Я и молоко пить не стал, и говорить старался меньше, так тряс меня внутренний озноб. Дед улыбался, щурясь, понимая мое состояние.

В Европейской России мало кто знаком на практике с охотой «на чучела». Все, конечно, об ней слыхали и знают по Аксакову, что эта охота скучноватая, не живая, более по плечу людям ленивым и склонным к комфорту. Он противопоставляет ей охоту «с подъезда», но эта последняя охота не всякому по средствам: нужны для этого свободные люди и лошади. Если все это даровое… все, как было в доброе старое, дореформенное время, — тогда другой вопрос.

Время было свободное, о форели давно я и сам мечтал, а дальность расстояния — 50 верст — меня вообще не страшила: ходок я первостатейный…