Эксперты по выживанию подтверждают, что человеку в пустыне далеко не всегда удается отыскать хоть какой-то источник воды, несмотря на все старания. Несчастный путник, угодивший в такую ситуацию, сильно мучается от жажды. Единственный выход здесь — попытаться отрыть колодец. И пусть дело это очень сложное, но надежды не лишено.
Пропавшая река
Однажды в конце мая в геологоразведке в Южном Казахстане нам с водителем Эдиком во время рабочей поездки пришлось заночевать в пустыне. Мы остановились на берегу небольшой речушки, ополоснулись, смывая дорожную пыль. Потом заварили чай из местной водички, не спеша поужинали и стали готовиться ко сну.
Эдик натянул в тесной кабине вездехода входивший в комплект автомобиля брезентовый гамак, на нем раскатал спальный мешок и вскоре захрапел. А я решил переночевать «на улице».
За кустиками тамариска прямо на песок положил кусок войлочной кошмы, а на ней сверху пристроил свой «ватный микродомик». Так в нашей среде называли «мешок спальный геологический». Разделся, сложил одежду под голову и нырнул внутрь.
Расслабился, ожидая дремотного состояния. Но сон все не приходил. Сверкали огромные южные звезды на черном небе, слабый ветерок шевелил молодые листочки на кустарнике. Ни мухи, ни комара вокруг… тишина… и незабываемый запах пустыни… Сколько таких ночей было проведено за два десятка лет работы в дальних экспедициях!
Незаметно пролетели часы и вот уже рассвело. Иду к воде, чтобы умыться и поражаюсь: речка исчезла! В русле остался только мокрый песок! А у нас канистра почти пустая. И в чайнике лишь чуть-чуть на донышке после вечерней трапезы. Подходит Эдик и ворчит:
— А я тебе вечером говорил — давай воды наберем! Но ты сказал, что это можно и утром сделать. А теперь полюбуйся! Вот и результат.
— Ты прав, — отвечаю я, — моя вина. Теперь придется на родник заезжать, хотя это лишние тридцать километров. Но что делать?..
Завтракать мы не стали и сразу отправились в путь…
Сизифов труд
В другой раз наша геологоразведочная партия, выехавшая весной на полевые работы, расположилась на берегу реки Ай. Она вытекает из одного из ущелий Джунгарского Алатау и через сотню километров теряется в песках.
С наступлением жары по окончании смены коллектив обычно весело плескался в теплой водичке. Но в один «прекрасный день» ее уровень стал стремительно падать. Сначала он оказался нам по колено, а вскоре и вовсе по щиколотку. А эту водичку мы и пили, и на ней пищу готовили.
— Надо рыть колодец, — распорядился начальник. — Нам еще две недели здесь работать. Пока не закончим, переезжать не будем!
Думаю, что только с трудом легендарного Сизифа можно сопоставить рытье колодцев в песчаном грунте. Чем глубже в нем копаешь, тем сильнее он «плывет» и осыпается со стен.
Вот почему процесс следует начинать с максимально крупного диаметра — метра полтора или два, а то и больше. Постепенно колодец сужается и всякий раз надо крепить стенки кольями и ветками кустарника. В результате получается не ровный цилиндр, а что-то вроде воронки.
Так мы и сделали. Уровень в нашем колодце продолжал падать, но на две оставшиеся недели работ воды хватило. Партия успела все закончить и перебазировалась на другой участок.
Пернатые обитатели
Как известно, в пустынях Каракумы и Кызылкум около 20 тысяч колодцев. Самый глубокий из них уходит в песчаные слои на 270 метров. Даже не представляю, как он был вырыт и зачем. Ведь с такой глубины совсем не просто поднимать воду.
Большинство из колодцев уже давно не рабочие, обвалившиеся, разрушенные и сухие. Стенки их выложены стволами саксаула, который долго не гниет и сохраняется не один десяток лет. Иногда, как ни удивительно, в таких колодцах гнездятся местные голуби.
Однажды по соседству с нашей стоянкой оказалась полуразвалившаяся кошара. А рядом с ней в скальном грунте обнаружился кем-то пробитый то ли шурф, то ли колодец. Диаметр его на поверхности получался около трех метров — значительно больше обычного.
А глубину замерить не удалось. Во всяком случае брошенный туда камень долго летел, рикошетя от стенок. А звука от падения в воду, характерного «булька», слышно не было.
Заглянуть в этот колодец я не решался, так как его стенки у поверхности выглядели непрочными. Шурф представлял огромную опасность для людей и животных. И неизвестно еще, что или кто может находиться на дне.
Поразило, что, когда я бросал туда камень, из колодца вылетали голуби. Видимо, гнездились они на скальных уступах стенок. Птицы кружились вокруг, сидели на остатках кошары и… снова ныряли внутрь.
Не знаю точно, скалистые это были голуби или сизари. Первые отличаются от вторых наличием на хвосте белой полоски. Сейчас я уже не помню, имелась ли такая у птиц, вылетавших из колодца. Думаю, что вряд ли это были скалистые голуби. Скорее всего, там гнездились обыкновенные сизари, «прикочевавшие» за полсотни километров из ближайшего поселка.
— Ты бы на них поохотился? — как-то предложили мне друзья. — Это же не обычная дичь, которую можно добывать только в сезон. В городах голубей вообще уничтожают как вредителей. У нас, как назло, нет закуски к субботнему преферансу. Да и тебе плюс — возможность потренироваться в стрельбе. Ведь скоро уже открытие охоты.
Подумав, я согласился. Все походило на стендовую стрельбу по садкам (голубям), когда-то довольно популярную. Я бросал камень в колодец и вставал с ружьем наготове. Стайка сизарей вылетала, гремел дуплет. Оставалось только подобрать добычу и немного подождать в сторонке, пока волнение у выживших птиц уляжется. После этого все повторялось.
ОКОНЧАНИЕ СЛЕДУЕТ.
Владимир Борецкий, Рязанская обл., г. Спас-Клепики.
