«Ну уж времена, ну уж погодка! От этой погодки можно просто с ума сойти хоть кому!..» — подобные восклицания слышались великим постом, слышались об Святой, слышатся и до сих пор. И в самом деле, зима и весна были такие, что приводили в отчаяние и охотника, и хозяина, и кого угодно. Массы снегов, наваленные суровою, длинною зимою, лежали чуть не до мая.
Во всю зиму, в виду глубоких снегов и отсутствия правильных порош, не было совсем охоты, а поохотиться было на кого: лисицы, размножающиеся с каждым годом все более и более, шлялись постоянно даже по гумнам; от зайцев также сильно пострадали сады. Впрочем, некоторые охотники караулили, и весьма добычливо, зайцев по гумнам.
Наконец, наступил март. Многие радовались, смотря как твердо выдерживала зима, и вполне были убеждены, что дружная, теплая весна сразу сгонит снега, небывало затопит низменные места и откроет охотнику такую прелесть, какую видели только в старые добрые времена.
Но розовым надеждам не было суждено сбыться. Март прошел, что январь. Снега, метели и морозы сменяли друг друга, а тепла все не было, только одни дороги немного почернели, да по улицам кой-где появлялись ручейки.
Однако девятого марта показались грачи, двадцать пятого — жаворонки, а тридцатого — скворцы… И все это колотилось большими стадами по дорогам.
Весь апрель прошел «истягом», как говорится. До десятого апреля ни одной проталины в поле и, несмотря на это, восьмого числа разразилась страшная гроза, какая только может быть в июне. Восемнадцатого апреля все еще была санная дорога.
Снег сошел, и то далеко не весь, едва к двадцатому, а двадцать первого разлился Дон. Разлив был очень слаб и совсем не таков, как ожидали. Двадцатого второго апреля снега уже нигде не осталось.
Пролет и прилет шел таким образом: второго — гуси, дрозды, кряквы, кроншнепы; четвертого, по улицам города, дрозды; пятого — чирята, нырки, рыболовы; шестого — спугнул вальдшнепа со двора; десятого — удод, свистуны, шилохвости; четырнадцатого — кулики, чернышки, речники, пятнадцатого — бекасы.
Двадцатого апреля был однодневный громадный пролет вальдшнепов; двадцать первого — стада сивок, ласточки, погоныши, дергачи; двадцать второго — зуйки, фифи; двадцать четвертого — перевела, трухтаны, поручейники.
Птица вообще летала большими стадами, очень поздно и держалось коротко. Май весь проходит бурями, холодами и дождями… Бр!..
Первого мая проявили себя горлицы, а пятого мая запел соловей и показались одиночные дупеля, а пролета их не было и до двадцатого мая!..
А. Н. Савельев, Епифань, 1884 г.
