Весь рассказ лесничего, коренного малоросса, испещренный выражениями, невозможными для печати, не мог быть передан мной буквально, как неудобопонятный для человека незнакомого или малознакомого с малороссийским языком.
ОКОНЧАНИЕ. ПРЕДЫДУЩУЮ ЧАСТЬ РАССКАЗА МОЖНО ПОСМОТРЕТЬ ПО ЭТОЙ ССЫЛКЕ.
Двойственные ощущения слушателя
— Что они тебя великолепно надули — в этом сомнения быть не может, так как разрешения, насколько мне известно, у них быть не могло, — ответил я лесничему, — а следовало бы прогнать тебя, чтобы ты вперед не был таким простаком, — закончил я разговор с лесничим, вполне убежденный, что не билет был предъявляем ему охотниками, а просто всемогущая «рублевка».
Посыпались опять просьбы со стороны лесничего, со слезами на глазах, заступиться, так что, в конце концов, мне стало жаль старика, рисковавшего потерять кусок хлеба, в сущности, из-за пустяков, и я дал ему обещание молчать и заступиться, в случае чего, у его начальства, знакомого мне.
Рассказ лесничего произвел на меня в высшей степени неприятное впечатление, но досада и негодование за вырванный из-под носа волчий выводок, считавшийся, так сказать, «в кармане», сменялись чувством удивления и невольного уважения к гениальности Гицеля.
Положим, свойства породистых красногонов, так блистательно сказавшиеся, много помогли успеху неслыханной проделки Гицеля, а все-таки взять волчий выводок с четырьмя ненагоненными еще гончими, без доезжачего и прочего было подвигом необыкновенным и не у всякого хватило бы способности проделать такую штуку.
Объяснения из первых рук
Спустя немного времени, посетивший меня Гицель, повторив лично слышанное мною от лесничего, но с разными уже комментариями, добавил, что никакого разрешения от конторы на право охоты они не имели, а показали дураку-лесничему какой-то размалеванный лотерейный билет, приложив на него, для большего вразумления, большую экономическую печать Куна.
— Однако не понимаю я, — для чего нужно было Вам становиться на четвереньки и бегать по-собачьи? — спросил я Гицеля, выслушав его повествование.
— Собака — животное разумное, — отвечал Гицель. — Увидав меня на четырех-с ногах, она приняла меня за своего брата-с и, конечно, охотнее-с погнала-с волка.
— Ну, а немец тоже лазил по-собачьи? — со смехом спросил я.
— Нет-с! Карл Эдуардович справляли-с должность доезжачего.
— И что ж не справлялся немец насчет выражения волчьих физиономий?
— Куда?! Помилуйте!.. Вы бы Карлуши не узнали!.. Так увлекся и бегал за волками, что забыл и свой шнапс-тринкен. И его хочу теперь научить лаять по собачьи… Очень немцу это понравилось.
— Ну, честь и хвала Вам, Иван Кириллович!.. Дорого бы я дал, чтоб увидать всю эту комедию. Когда-нибудь на свободе опубликую Ваши подвиги, к сведению всех охотников, может и найдется такой любитель, который пожелает взять у Вас уроки и научиться новому, неслыханному еще в охотничьем мире, способу наганивания гончих.
— Хе-хе-хе!.. Очень рад-с, — засмеялся Гицель. — Если может и Вам, В. В., встретится надобность в приганивании молодых гончих, так присылайте ко мне-с, учиться у моих теперешних гончих-с… Я с полным удовольствием-с. Не по-Вашему-с…
Счастье быстротечно
Мои опасения вполне оправдались: Гицель, осуществив свою заветную мечту, повыбил, а еще более распугал все окрестные волчьи выводки, так что в ту осень не пришлось даже и заглянуть в ту сторону, и мы потеряли одно из лучших мест для охоты.
И что за собаки вышли у Гицеля! Два смычка гончих были, по своей наружной красоте и внутренним достоинствам, неоценимы. В особенности пегий выжлец, — как есть копия лучшего моего мастера…
За него я предлагал Гицелю довольно значительную для него сумму денег, но он заявил, что если бы ему давали всю графскую вотчину, то и тогда он еще бы подумал, — и это было вполне чистосердечно.
Лучше всего говорили за достоинство Гицелевых собак результаты его охоты в ту осень вместе с Куном. Кроме злополучного выводка в лесу князя Ю. ими еще взято было шесть волков, в числе коих один был матерый.
Но все-таки судьба жестоко наказала Гицеля за неправильное приобретение: как-то по пороше, в одном из островов, служившем всегдашним пристанищем волков, его прекрасные гончие наткнулись на течку волков.
Конечно, они с азартом погнали, но в полуверсте от своего злополучного хозяина, поспешившего к ним на выручку, три были изорваны волками в клочки, а одна осталась калекой, сильно израненная, и в скорости издохла, оставив неутешно горевавшего Гицеля круглым сиротой, и сиротой навеки, так как достать вторично щенков ему у меня никакими путями не удалось.
Теперь Гицель только и живет одними воспоминаниями о своем, так скоро прошедшем, счастье и по-прежнему заканчивает всегда разговоры со мной просьбами дать ему щеночков. В ответ же всегда неизменно получает нравоучение: «Неправильно добытое никогда впрок не пойдет!».
Вл. Г., город Мирополье, 1884 г.
