В ленском селе Кривая Лука нашего района жил мой приятель и словоохотливый собеседник — Афиноген Моисеевич Хорошев — завзятый охотник и рыбак. Таких вообще много на Лене, но он – один из выдающихся. Известен герой этой заметки прежде всего тем, что вместо обычной фамилии предпочитал прозвище — дед Фишка.
В молодые и зрелые годы Афиноген Моисеевич успешно сочетал свою природную страсть к охоте с трудом на колхозных полях в качестве механизатора. Осенью непременно работал на зерновом комбайне.
Но как только позовет Покров с его первой переновой (свежевыпавший снег. — Прим. редакции) дед Фишка уезжал на коне к своему промысловому охотничьему угодью — в верховья Семиги. К несчастью, мне не удалось узнать у собеседника происхождение названий этой горной речки, каких много в Приленье.
О своих приключениях в дальней тайге дед с готовностью говорил мне каждый раз при личной встрече. При этом его рассказы никогда не повторялись. Все изложенное ниже — лишь небольшая толика из огромного запаса охотничьих баек и историй, которые я услышал за время застолий с дедом Фишкой. Далее повествование пойдет от имени Афиногена Моисеевича.
Как коня «стрелять» учил
Кто ездил на лошадях в тайгу, тому следовало немедленно заняться одной важной проблемой. А именно — озаботиться приучением своего четырехногого сотоварища к звуку выстрела, чтобы не случилось ничего страшного. А со мной это однажды приключилось.
Заезжал в ту осень на молодой и резвой, но понятливой деревенской кобылке. Это был ее первый поход в тайгу. Вскоре собаки отыскали поблизости белку. Пришлось привязать лошадь к небольшой сосенке и поспешить за ожидаемым трофеем.
Я пальнул по пушному зверьку, а моя кобылка сильно перепугалась звука выстрела и в панике попыталась убежать. Животное с такой мощью рвануло с места, что чуть не выломало сосенку. Мне тотчас представились последствия ее бегства. Я понял свою ошибку и тотчас стал ее исправлять.
Поднес ружье к морде лошади, разрешил обнюхать ствол. От него еще исходил сильный запах от сгоревшего пороха. Затем я пощелкал курками на виду у своей кобылки. Пытался показать животному, что ему ничего не угрожает от таких действий. При этом ободрял лошадь голосом и гладил по морде и ушам.
Мои уроки не прошли напрасно. Кобылка немного привыкла и уже не пыталась убегать, услышав выстрел. Она лишь прядала ушами, высоко поднимая голову. Казалось, что животное определяет возможное направление, где еще так бабахнет.
Как ворон соболя нашел
Однажды с чудницы (тропы, ведущий на промысловой участок. — Прим. редакции) собаки переняли свежий следок соболя и отправились за ним. Но зверь оказался, что называется, ходовой. Он ушел далеко и увел за собой моих четвероногих помощниц. А собаки у меня привязливые, хорошего соболя никогда не упустят.
Понял я, что питомцы мои загнали зверя где-то на дерево, и теперь до ночи будут сторожить, надеясь, что хозяин обязательно придет на выручку.
Делать нечего — пошел искать. Иду наобум, примерно в том направлении, куда ушли собаки. А лая их все не слышно. Зато ясно вижу, что надо мной кружит таежный вещун — ворон. Стоит ему только заметить человека с ружьем — ни за что не отвяжется. Так и будет преследовать по воздуху в надежде, что охотник подстрелит кого-нибудь. Тогда и ворону возможно что-то перепадет — останется пожива на ужин.
Вижу, что пернатый вещун делает очередной небесный вираж и отклоняется немного в сторону. Я сознаю, что примерно туда и убежали собаки. Спешу за вороном, преодолевая вначале пару сотен непростых метров по густой чаще. Потом приходится промчаться еще с километр.
Наконец, слышу, как назойливое карканье сопровождается встревоженным лаем моих помощниц. Добегаю как раз вовремя. Оказывается, соболю надоело сидеть на голой рябине. Зверек собирался «дать деру» от собак, но не успел… Грохнул выстрел, я положил в поняжку очередной трофей. А ворону от всей души сказал:
— Спасибо!
Как мыши нож съели
Был у меня в «зимовейке» рабочий нож с деревянной ручкой. Со временем она пропиталась жиром, поскольку мне приходилось много разделывать мясо и готовить еду. Это и стало причиной исчезновения столь важного для охотника инструмента. Правда, нож пропал не навсегда.
Когда хозяин зимовья уходит днем на промысел, власть в жилище захватывают мыши. Вечером, вернувшись из леса, я обыскался привычного, удобного, сподручного в работе инструмента. Конечно, быстро нашел ему замену. У каждого таежника должны быть запасные ножи и топоры.
На лето ведь зимовье не закрывается, и разные посетители наведываются. Далеко не всякий руководствуется непреложным таежным законом — что не тобой положено, не твое. К тому же в домике охотника ничего лишнего нет. Вот почему нельзя ничего брать себе «на память».
Я удивился пропаже ножа и на всякий случай осмотрел окрестности зимовья. Никаких отпечатков на снегу не было, следовательно, никто не приходил в гости. «Куда же запропастился инструмент?» — вертелись мысли в моей голове.
В домовых и лесовиков никогда не веровал. Оставалась одна версия, выглядевшая наиболее правдоподобной — мыши! Несколько дней я пользовался запасным ножом, каждый раз при случае поминая «добрым» словом похозяйничавших грызунов.
Так прошла неделя или две — время в зимовье течет быстро и незаметно. В ходе очередной уборки заметил свою пропажу на полу домика. Правда, нож был уже почти совсем без удобной ручки. Ее съели вездесущие лесные мыши.
Пришлось сделать новую взамен — не велик убыток. Древесины вокруг моего жилья хватало с глихвой. А дороже всего оказалась наука. Если бы не оставил лежать на столе свой нож, мыши бы до него не добрались. Даже прятать инструмент не требовалось. Просто воткнул бы в щель, что в бревне над столом — и все…
Как охотник соболя от собак спас
Произошла эта история с моим сынком Зиновием. Но начать рассказ лучше загодя — с собак. От них на охоте очень многое зависит. Вырастить и воспитать верного питомца, натаскать на зверя — непростое дело. Нужно, чтобы собака была не помехой хозяину, а помощником и даже защитником.
Об этом ведают не только промысловики, но и охотники-любители из города. Потому и отдают своих щенков-легашей для обучения опытному человеку — егерю или специалисту по натаске. В общем, кинологу, как их теперь правильно, по науке, называют…
В тайге, казалось бы, все проще, грубее. Даже более жестко, чем у кого-нибудь «цивилизованного собаковода». Поведет охотник в лес весь выводок молодых лаек и устроит для них испытание. Какие себя с хорошей стороны проявят, покажут, что в восьми- или девятимесячном возрасте зверьем интересуются, тех оставит. А что с остальными?.. Суровая правда жизни в тайге: не следует переводить корм на пустобрехов. Собаки, не оправдавшие надежд хозяина, могут «послужить» иначе — в виде шапки или рукавиц…
Однако и с лайкой, которая неплохо показала себя, еще нужно работать. Следует долго учить собаку, так сказать, «до ума доводить», чтобы вырастить хорошего помощника.
ОКОНЧАНИЕ СЛЕДУЕТ.
Валерий Тарасов, Иркутская обл., г. Киренск
