Прошлое лето, не особенно приятное для рыболова, мне пришлось орудовать на реке Сежа Тверской губернии Вышневолоцкого уезда. Прежде своей поездки в этот уезд я старался узнать — можно ли поудить на этой речечке?
Сбор информации
Приходилось встречать людей, не заинтересованных в ужении, которые мне могли дать очень смутные понятия о характере реки и рыбы. Одни, например, говорили, что рыба есть, но что ловить очень трудно. Другие утверждали, что и рыбы мало и река неважная, и я ехал туда чуть-чуть неубежденный, что я не поймаю ни одной порядочной рыбины за все лето. По этой причине я даже не запасся подсачником и некоторыми другими принадлежностями для уженья.
Когда пришлось ехать со станции и мне удалось увидеть в первый раз упомянутую выше реку, то первое впечатление издали, не слезая с лошадей, у меня было самое благоприятное: во-первых, достаточно широка, как и те реки, на которых я прежде удил. Во-вторых, имеет сношение и выходит из озер — значит, должна быть богата рыбой.
Не успел еще порядочно и разобраться после приезда в деревню, сейчас же полетел «зондировать» реку. «Что-то мне ныне, — думаю, — Бог послал?» Походил с полчаса, зорко высматривал всякое местечко, но предположение насчет ужения было самое неблагоприятное.
Распространяюсь о реке так много потому, что действительно стоит познакомить с ней. Я даже не мог себе представить заранее до чего плохо на иных реках удить, и до чего люд человеческий со своей жадностью к наживе может испортить и порядочную реку.
На протяжении десятков двух верст от начала течения существует несколько мельниц, которые совершенно запирают всю воду, так что ниже их, и, особенно в то время, когда уже начинают действовать мельницы со второй половины июля, просто к реке грустно подойти: мелка до безобразия, а прежде должно быть была очень хорошая речечка. Масса заколов через всю реку кажется причиной тому, что и рыбы немного.
Дня два, три ходил без удочки, соображая в каком месте бы поудить. После подробной ревизии того района реки, подле которого пришлось жить, все-таки наметил местечка два, три, где можно было поудить с надеждой на некоторый успех.
Советы товарищей по увлечению
В этой местности, как я сказал выше, река очень мелка, но есть омутки, где рыбка водится. На третий день своего приезда на берегу реки, вижу двух местных и завзятых рыболовов, — это фельдшера, постоянно там живущего и знающего реку, как свои пять пальцев, и батюшку — священника — также рыболова.
— Ну что, господа, скажите-ка, пожалуйста, как рыбная ловля на вашей реке? Можно ли что-нибудь поймать порядочное? Я вот еще не начинал здесь удить, но, признаться сказать, духом падаю… Едва ли что можно тут добыть из крупной рыбы?
— Духом падать прежде времени не следует, но удить советуем и думаем, что Вы без рыбы не будете, если сумеете взяться за это дело, — в один голос ответили местные рыболовы. — Мы, батенька, тут прежде и сомиков добывали, и щучек в полпудика (больше восьми килограммов. — Прим. редакции) не раз лавливали. Ныне вот еще крупных ни одной не поймали, но надежды не теряем.
Пошли рассказы о том, и о другом, в каком месте особенно лучше удить и какую рыбу. Фельдшер оказался человеком в высшей степени для меня услужливым и, приношу ему большую благодарность, очень полезным. Раз с лесками что не поладится или с крючками — сейчас летишь к Сидору Романычу, и в один миг все будет готово. Как это выходит у него все гладко и чисто? Просто залюбуешься.
Раздобылся я у него удилищами уже готовыми, и на другой день отправляюсь на ловлю. Получив сведения от людей опытных в рыбной ловле, я немного повеселел, но все-таки еще не был вполне уверен, покуда сам не добился известного результата.
Проверка удачи
Итак, на другой день, как я сказал, отправляюсь на реку. Первое время ни о какой другой рыбине не могло и быть речи, как о щуке и окуне. Достав наживок, я поставил щучью удочку, воображая, что у меня сейчас вот и клюнет, как прежде бывало… Не успеешь, бывало, поставить наживку, как смотришь — уж и нет поплавка…
Но здесь пошло не так. Правда, что я в ужении немного избалован той рекой, на которой прежде ранее удил, и мне уже скучновато было начинать на этой речечке, но думал себе, если нет лучше, так уж надобно приспособиться и к тому, что Бог дал.
И, действительно, терпение мое первое время подверглось страшному испытанию, несмотря на его обильный запас в моей натуре. Первый день часа три или четыре просидел, но крупной рыбы и духу не слыхал. На большой удочке переменил несколько живцов, ставил в разные места, где можно было, и, потеряв всякую надежду на что-либо путное, плюнул и ушел.
Сколько-то раз пришлось вспомянуть прежнюю реку, с которой в последние два года я ни разу не возвращался без крупной рыбы. Бывало, несешь или щучек парочку, или язей тройку, а теперь возвращаешься с пустыми руками. Не нести же домой уклеек или плотиц? Дома спрашивают:
— Как и чем новая река обрадовала?
— А вот, посмотрите, — показываю пустое ведро, — нет уж, видно нам рыбки порядочной не видать, просто и игры-то не слыхать. Хотя бы одна крупная рыбина всполоснулась, все-таки приятнее. Знаешь, по крайней мере, что рыба есть, а то ни слуху, ни духу…
Надежда умирает последней
На второй день отправляюсь опять, кажется, на новое место, но и это оказалось не счастливее вчерашнего. «Вот, — думаю, — да неужели же в самом деле я ныне не достану ни одной рыбины?!». А все-таки надежды не терял еще окончательно. Решил удить всю неделю…
«Ну уж, — думаю, — если после такого испытания не изловлю ничего, тогда шлю все к черту! Ведь это испытание, если даже в неделю клюнет одна крупная рыбина!». Да я, впрочем, и на это еще не мог рассчитывать.
Встречаю знакомого уже фельдшера, спрашивает:
— Как ловля?
Я начинаю ругаться:
— За эти два дня, батенька, ну хоть бы поплавок потопила, что ли! А то ни зги, точно кто всю рыбу выгнал из реки!
— И у нас, батенька, тоже плохо, ныне похвастать нечем особенно, но отчаиваться не следует. Что ж делать, прошли, видно, и у нас блаженные времена, когда полупудовые щуки брали. Я, впрочем, думаю, что Вы будете ловить — пробуйте разные места.
— Какие тут к черту разные места, когда раз, два, пожалуй, три, да и обчелся?!
— Ну уж совсем неправда! Сходите пониже. Если спуститься пониже верст на пять (свыше 5,3 километра. — Прим. редакции), так я вполне уверен, что Вы не вернетесь без рыбы.
— Благодарю, батюшка, за предложение. Если бы я питал какую-либо надежду на успех, тогда пять верст мне ни почем, но если опять вернешься с пустыми-то руками, то уж это совсем плохо.
— Ну хотите, завтра вместе с нами пройдемся? Ну хоть версты полторы (около 1600 метров. — Прим. редакции) ниже села, я там знаю местечко, думаю, что должна клюнуть.
Дружная компания
Я дал слово, что в известный час вечером буду у него, и чтобы он меня ожидал. Прихожу, действительно, около шести часов вечера. Батюшка уже тоже тут, удочки в исправности и червяки приготовлены.
Не теряя золотого времени, сейчас же пускаемся в путь-дороженьку. Я шел без всякой надежды на успех и с той целью, чтобы посмотреть на реку пониже, — может быть действительно получше местечки есть. Да и компанией удить совсем не в моем характере: одному на реке для меня решительно быть приятнее, нежели вдвоем или втроем, где невольно являются разговоры; по-моему, уж или удить, или говорить.
Добрались до реки; выбрали местечко, где можно поскорее натаскать живцов. Тут я впервые еще увидел, как фельдшер ловил уклейку без поплавка. Лесочка в три или четыре волоска, самая тоненькая. Уклейку ловить он оказался мастером. «Ну, — думаю себе, — если, брат, ты так и крупную рыбину таскаешь, так действительно великий мастер».
Уклейки — масса, стоит только забрасывать, и почти каждое забрасывание не было пустое, а с этой живой, вертлявой шалуньей. Минут в десять мы наловили требуемое число живцов и спустились еще вниз по реке. Думаю себе: «Грешный человек, хотя бы у меня одну склевало сегодня, и то бы был доволен!».
И. Сперанский, 1884 г.
