Лески были исправлены, подсачник у приятелей по соседству нашелся великолепный, и я скоро вооружен был всеми «доспехами» для успешной ловли. К этому же времени мои приятели, «кузнецы», уже порядочно-таки подросли. «Ну, — думаю себе, — уж если теперь будут уходить, так просто не знаю, что и делать!».
ПРОДОЛЖЕНИЕ. ПРЕДЫДУЩУЮ ЧАСТЬ РАССКАЗА МОЖНО ПОСМОТРЕТЬ ПО ЭТОЙ ССЫЛКЕ.
Идеальное оснащение
На следующий же день после того, как я заручился подсачником, я также без оглядки бежал на реку, боясь, чтобы меня что-нибудь не остановило. И в этот раз уже на моей стороне был успех полный. Через час после прихода клюнул язь очень порядочный, по всей вероятности, фунта в три (свыше 1,2 килограмма. — Прим. редакции).
Интересен был для меня момент клева этой рыбины. С час, как я сказал выше, забрасывал удочку и ничто даже не попробовало. Но вот забрасываю довольно далеко и как раз навстречу удочке с кузнечиком, которую я вижу в воде, идет язина. Сначала как будто не обратил внимания и прошел несколько аршинов вверх, но потом быстро повернул за удочкой.
Я уже «скачка» потерял из виду, но видел, как леска заколыхалась и пошла по другому направлению. Дав рыбе несколько секунд пройти и, поддернув, я снова принялся за процесс вываживания.
В настоящую минуту, в силу ли того, что у меня под руками был помощник, в форме сачка, или уже я попривык, но я совершенно не горячился. Чинно подвел «дурака красноперого» к берегу на такое расстояние, что почти у рук, но руками взять не рискнул, а поскорее подвел подсачник и преблагополучно вынес на берег.
В подсачнике язи оказывались довольно смирными. Я торжествовал полную победу, и вероятно был в эту минуту счастливее всех в этом мире. Поудил после этого еще с час или более, но уже более ничего не достал.
— Наконец-то я поладил с этими толстомордыми! — говорил я, пришедши домой. — А то просто от рук хотели отбиться!
Прогресс налицо
Вы можете спросить: отчего же я до сих пор не прибегал к помощи сачка? Ведь дело-то кажется очень просто… Да если порассказать, так тут было много причин, конечно, очень мелких. Во-первых, до сих пор, хотя и не здесь, ловил же и без него, и с большим успехом. Во-вторых, нежелание иметь лишнюю вещь при себе, особенно в жаркое время. А, в-третьих, просто непривычка обращаться с ним.
Я думал так, что покуда ворочаешься с сачком, а рыбина может тридцать раз уйти от тебя, что оказалось вполне несправедливо. Случалось не раз так, что придешь на местечко, расположишься и начинаешь забрасывать. Вдруг рыбка хорошенькая всплеснется от тебя в нескольких шагах.
Бежишь к тому месту, где был плеск, и вот здесь у тебя клюнуло, а подсачник остался на первом месте. Подведешь рыбину по возможности поближе к берегу, кладешь удочку и теперь уже бежишь за сачком, преблагополучно подсачишь и выводишь на берег.
Научился я немного лавировать и в траве. Вот взял язь, идет на удочке и упирается. Вдруг трава, которой здесь масса, — и язь запутался. Сейчас я ослабляю леску, рыбина всплывает через траву вперед или назад, а я этим моментом пользуюсь и направляю ее, куда мне хочется. Большею частью удавалось подводить к берегу на такое расстояние, где можно было подсачить.
Раз, впрочем, пришлось раздеваться совсем и идти в воду. Удил я вместе с целовальником. Он таскал своих плотвиц, а я неподалеку от него забрасывал на язя. Мне ужасно хотелось при нем вытащить хорошенькую рыбинку, но клеву не было. Они ведь, черти, с разбором иногда клюют. Саженей на сто (свыше 200 метров. — Прим. редакции) я отошел от целовальника, и, кажется, только что успел забросить, как смотрю — леска моя крутится и идет в глубину.
Начинаю тянуть, — оказывается рыбина довольно крупная, и сильно бьется. Я подтягиваю, а она вдруг сунулась в громадный куст травы, саженях в полутора от берега. Ослабляю леску и стою, — ни слуху, ни духу… Дергаю полегоньку, — также ничего не выходит. Думаю себе: «Если рвануть вдруг, — оборвешь все и рыбу отпустишь… Что же делать? Кричать караул, что рыбина обидела?!»
Заразительный пример
Делать было нечего, пришлось раздеваться. Положив удочку и порядочно приткнувши в берег, я разделся и пошел по леске, к траве. Начинаю выдергивать одной рукой траву, которая оказалась ужасно плотной. Порядочно вытеребивши ее, трогаю леску — опять ничего не слышно, и даже лески не видно между оборванной травой. Начинаю теребить еще усерднее и опять беру за леску.
Тут-то только рыбка всплыла к самым моим ногам, и я за леску подвел ее к самому берегу, достал сачок и подсачил. На берегу, когда я стал ее рассматривать, меня поразило то, что рыба довольно крупная — за два фунта (свыше 800 граммов. — Прим. редакции), но не так широка, как прежняя.
Оказалось, что это был не язь, а голавль. Я только после сообразил, отчего он не так широк, и только его одного и достал, но маленькие довольно часто клевали. Одевшись, иду с рыбиной к целовальнику, чтобы положить в сетку, оставленную мной там.
— Что ж это с Вами там приключилось? Что Вы — ходили в воду? — спрашивает меня товарищ.
— Да вот рыбина клюнула и затянула в траву удочку, так и должен был идти доставать.
— Что же достали?
— А разве не видите у меня в сачке?
Он очень внимательно ее осмотрел.
— Неужели Вы и крупнее этих ловили на удочку?
— А как бы Вы думали? Это рыба порядочная, но случалось и вдвое более этой, не раз даже на этом месте, где Вы ловите, славливать. Вот третьего дня на этом месте, где Вы стоите, такая махина клюнула, что только ахнул.
— И что же вывели?
— Вывел. Я к ним теперь немного попривык.
Успешный лов одного ужасно заразительно действует на другого. Человек никогда ничего, кроме уклейки и плотвы, не ловивший, начинает пробовать ловить и покрупнее. Товарищ мой на следующий же день явился на берег с кузнечиками, еще когда черти в кулачки не играли, и пытал было забрасывать. В этот день я его не видал, потому что был в другом месте, но мне говорил фельдшер.
— Вы, — говорил фельдшер, — у нас совсем испортили сидельца-то… Дюже он старался с самых ранних пор, да что-то толку-то никакого не вышло.
Встретил, было, и я его потом, и хотел было его посвятить в кое-какие тонкости, но рыбак мой был вполне разочарован и не расположен был слушать.
— Нет, уж эта ловля нам не к рукам, — докучна гораздо. Нам бы хоть маленькая рыбка клевала, да почаще, — так и то хорошо.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.
И. Сперанский, 1884 г.
