Подошли тихонько к одному омутку без всяких разговоров. Я выбрал местечко самое бы подходящее для щуки: и листики, и травка есть, и течение не очень быстрое. Думаю: «Уж если тут нет щуки, так нечего и воду понапрасну мутить!».
ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО РАССКАЗА МОЖНО ПОСМОТРЕТЬ ПО ЭТОЙ ССЫЛКЕ.
Насадил живца и тихо поставил удочку. Они также последовали моему примеру. Фельдшер поставил немного выше меня, а батюшка пониже; сидим без всякого разговора.
Где же будет клев?
Прошло с полчаса, хотя бы на одной удочке попробовало. Начинается чесанье в затылке, перемена места и похвалы другим местам.
— Нет, вот как бы с того берега попробовать? Жаль, что лодку далеко было вести… Так я уверен, что непременно был бы клев! — говорил фельдшер.
— Ну уж полноте, Вы, батенька, ерунду говорить! Чем же это-то не место?! Уж если бы рыба водилась, так это место для щуки разлюбезное! — я немного начал горячиться, как будто фельдшер виноват, что рыбы нет или есть, да не клюет.
— Нет, в самом деле, с того берега гораздо лучше! — вмешался батюшка.
— Так что же Вы распорядились сначала прийти на этот берег?! И шли бы сначала туда, а теперь уж поздно переходить!
— Признаться сказать, не сообразили. В другой раз как-нибудь испробуем!
На всех трех удочках хоть бы ненарочно «потрогало». Так и пошли точно не солоно хлебавши, пробыв на реке более трех часов.
—Так-то, друзья мои, — я говорил, — и выходит, что здесь рыбка-то неважная!
Товарищи мои со мной ни за что согласиться не хотели, и в один голос утверждали, что рыба должна быть.
— А если должна быть, так отчего же не показывается? Да ну хоть бы всплеснулась, а то ничего не слышно, и видишь только одну уклейку, а этой так благодать!
И то после, когда я стал доставать крупную рыбку, мужичок принес нам продавать целое ведро этой маленькой рыбки. Я его поблагодарил и попросил самого скушать…
В другом месте
После стольких неудачных дней ловли я был просто в отчаянии, но бросить ужение не хотел. На следующий день решил пойти один под свою усадьбу, думая про себя: «Тут, вероятно, толк один, хоть иди верст за десять (около 10,6 километра. — Прим. редакции)».
Не знаю, случалось ли кому из рыболовов быть в таком искушении, как мне. Стоял час, стоял другой. Посмотришь живца — ходит великолепно… а щуки нет! Думаешь: «Этот живец несчастлив или плохо ходит. Давай посажу другого — авось не дернет ли что?»
Сажаешь другого — и результат все один. Это уже был, кажется, четвертый день, как я буквально скучал нравственно и физически на этой несчастной реке.
Приближается обеденный час, дома ждут к обеду, да и то думаешь: «Какой тут клев в четвертом часу, когда солнце жарит во всю Ивановскую? Щука, забившись в траву, стоит стоймя, и ее оттуда ничем не вызовешь. А если бы была на этом месте, где удочка с живцом, так уж давно бы клюнула!».
Делать нечего, как собирать снасти и отправляться домой. Начинаю заматывать уклеечную удочку. «А щучью замотаю после, — думаю себе, — все-таки несколько минут лишних постоит в воде».
Ожидания мои на этот раз были не напрасны. Только что я собрал маленькую удочку и уже чуть было не взялся за большую, которая, как я сказал, была еще в воде, как смотрю — поплавок мой быстро исчез, провалился!
Зевать некогда!
Наконец-то мои испытания кончились! По клеву вижу, что должна быть щука. Беру за удилище, даю несколько секунд захватывать. Поплавок, славу Богу, и не думает выходить на поверхность воды.
Ну теперь время и поддернуть. Поддернув, слышу: рыбина хорошая. Как почуяла в себе укол крючка, выбросилась на поверхность воды точно угорелая и начала выделывать отчаянные прыжки. Ну уж тут дело рыболова, не горячась и не спуская лески, подтягивать поскорее к берегу и сколь возможно стараться, чтобы щучина не выходила на поверхность воды.
Сколько раз мне приходилось наблюдать, если, зацепив щуку, дать ей много барахтаться по воде, сейчас уйдет. Не знаю, чем даже объяснить ее усиленные всплески или уж натура такая горячая, или рано выпрыгнув из воды почует недостаток кислорода.
«Так тут, — я говорю себе под нос, — уж зевать нечего!». Удилище было надежное березовое, я надеялся, что вполне выдержит, тем более что видел ее в воде и по предположению выходила не более пяти фунтов (свыше двух килограммов. — Прим. редакции).
Делаю взмах вверх и… через плечо выбрасываю на берег. Удочка хоть изогнулась в дугу, но и не думала треснуть. Тут-то щука у меня начала выделывать штуки!
Отнес подалее от берега, крючок ушел очень глубоко, пришлось порядочно повозиться с ним и то с помощью палки, чтобы достать его из ее зубастого рта, а бить ее не хотелось, — лучше хотел принести живую домой, так как ведро было со мной.
Что со мной происходило в это время — не знаю. Скажу только, что я был очень доволен сегодняшним днем и потерянная надежда на лов в этой реке у меня снова возродилась.
Слава Богу уже я вышел из того периода, чтобы при клеве порядочной рыбины с ума сходить. Щук этих перетаскал я сотни, но я был тому рад, что клюнула рыбина здесь, и что, значит, все-таки стоит ловить. На терпенье свое я надеялся. «Ну, — думаю, — хотя в четыре дня рыбка порядочная возьмет — и то ладно».
Дома также были довольны сегодняшней добычей, щучка оказалась за четыре фунта (свыше 1,6 килограмма. — Прим. редакции) и в жаркое время за неимением другой, составила очень изрядное холодное.
Диалоги о рыбалке
Вечером увиделся с фельдшером и рассказал про свои успехи.
—Вот видите, — говорил он, — а Вы мне не верили, что рыба здесь есть. Поживете поболее, так не то еще поймаете!
— Так-то так, сударь, да уж все-таки больно прискорбно в четыре дня одну рыбу достать. Я привык не так ловить!
— Подождите, может быть, и у нас будете ловить лучше.
— А что, Сидор Романыч, как вы думаете: язики тут водятся? Я щук то хотя и люблю таскать, когда они клюют часто, но уж на язей никогда не променяю.
— Что касается язей, — говорил фельдшер, — то Вам скажу, что их здесь мало. У меня с весны клюнул даже на искусственную «жамку» (из замшевой кожи), но я его не вытащил. Я их терпеть не могу удить, потому что за все десять лет, что я здесь живу, у меня с ними никогда не клеилось: как ни клюнет «дьяволенок», непременно уйдет, только кровь тебе испортит! Не говорю уже об удочке, тут его хитро выводить… А, бывало, хватишь острогой, кажется придавил совсем… Но он стоит. А начнешь подымать — он только тебе хвост покажет. Вот спросите батюшку, подтвердит. А уж как «дьяволенок» осторожен: щука всегда у бережка стоит, уткнувши нос в берег, а этот на середине реки, на глубине, около коряги или около куста.
— Отчего же я до сих пор не видал еще ни однажды игры язя, если он водится?
— Время еще не ушло, увидите… еще надоест! Я бы очень желал посмотреть, как бы у Вас с ними дело пошло.
— Жаль, что не на что теперь их ловить. Майских жучков нет, кузнечики еще очень малы. Недели полторы еще придется дожидаться, покуда подрастут.
— Да у нас их на хлеб ловят также, попробуйте.
— Это я знаю очень хорошо, что их можно ловить на хлеб, но я их ни на червя, ни на хлеб никогда не ловил, и думаю, что это невеселая история… А вот на «кузнеца» так люблю.
— Как знаете, дело Ваше. Я и сам знаю, что на кузнечиков они лучше клюют. Тут еще Вы можете зацепить не то, что язя, а голавля фунтов в пять (свыше двух килограммов. — Прим. редакции).
— Эх как бы Вашими устами да мед пить. Я еще и в глаза не видывал, что такое за голавли, кроме книжек.
— Рыбка хорошая, только что «вороватая», хуже еще кажется и язей. Впрочем, как я Вам сказывал, здесь я их на удочку не вытаскивал крупных.
Интересные случаи с зубастыми хищницами
За неимением надлежащей наживки для язей я по-прежнему продолжал охотиться за щуками и мои результаты были ничем не лучше, чем в первые дни: то через день достанешь щуку, то через два или через три. А иногда в один день зацепишь двух, но только не особенно крупных, более четырех с половиной фунтов (свыше 1,8 килограмма. — Прим. редакции) не попадалось.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.
И. Сперанский, 1884 г.
