Утиный сезон 2026 начался с неприятностей. Вот некоторые из них. Во-первых, выбор патронов напоминал эпоху тотального дефицита — берите то, что есть. Во-вторых, старшей собачке только-только сняли швы после широкополосной операции. В-третьих, моя правая рука с трудом справлялась с функцией ковыряния в носу. В-четвертых, возраст манной утки подходил скорее к написанию мемуаров, нежели к брачным играм.
Проказница зима завалила болота горами снега, а пингвинов в путевке не значилось. Единственной лужей, рядом с которой сподручно пристроить подсадную, была та, что сделала младшая собачка посреди моего дачного участка. Через пару дней приехал приятель с таксой в роскошном гамаке и намерением добыть крякового селезня в растревоженной душе.
— Возьмем на болота тазик c водой, посадим в него Маню и соорудим два шалаша поблизости, — горько усмехнулся гость, оценив обстановочку.
Едва услышав о грядущем приключении, такса Кася принялась рыться в рюкзаке в поисках шерстяных носков и таких же теплых наушников. Однако в первый день пробиться к водоемам не получилось ни у кого, кроме младшей легавой.
Так продолжалось с неделю. Наконец солнце и дождь отъели часть льда и появились первые закраинки. Маня повеселела и тряхнула стариной. На ее призыв откликнулась пара удивленных женихов. На том и остановились.
Ближе к Пасхе погода наладилась. Наша живописная компания обжила настрелянную десятилетиями точку: Кася — в зимнем комбинезоне, старшая курцхаарша (Сьюзи) — в демисезонном, а младшая (Ненси) — в чем мать родила. Для пущего удобства такса принесла в засаду толстый коврик, а легавые — пару сухих листьев.
Мы с приятелем так плотно задрапировались маскировочными сетями, что утратили всяческую связь с реальностью. Наши усилия чуть не обошлись для Мани потерей невинности. Одного нахала пришлось пугануть отборной бранью и наказать на подъеме. Возмущенный жених рухнул в березняк и попытался удрать, благо собачки были на привязи. Пришлось аккуратно дострелить.
— Зачем патроны тратить?! — возмутилась Ненси. — Транжир!
Я смущенно отцепил на поводке карабин, и она мигом нашла трофей.
— Дайте Касе понюхать. Пусть привыкает, — подошел Алеша.
— Тогда Ненсика крепче держите. Не ровен час вырвется.
И вот на глазах обезумевшей от подобной несправедливости легавой столичная такса принялась неторопливо инспектировать наш предстоящий обед. На ее очаровательной мордашке брезгливость чередовалась с любопытством дикаря, вскрывшего корпус морского хронометра. Затем селезня снисходительно оценила старшая курцхаарша:
— Ниче так — упитанный.
Пока я убирал добычу в рюкзак, Ненси воспользовалась моментом и набросилась на старшую:
— Я тебе покажу! Что значит — «ниче так»?! Я тебе тут понюхаю!
Сьюзи, отбросив привычную дряхлость, обнажила остатки зубов:
— Показывальщица нашлась! В твои годы я хозяину таких дохляков постеснялась бы приносить.
— Ты чего прогавкала? — Ненси явила миру безупречный прикус. — А ну повтори!
Короче, слово за слово и две «дамы» сцепились не на шутку. Такса невозмутимо наблюдала за сварой, изредка роняя в сторону хозяина: «Кель пассаж! Варвары».
Разняв собак, я направился к другу поделиться впечатлениями. Ненси тут же уселась возле рюкзака, а Сьюзи продолжила обгрызать поросль ивняка, мол, «от желудочных коликов наипервейшее средство».
Как только вернулся, Ненсик бросила: «Ты покарауль, я мигом» и утекла к месту падения селезня. Обшарила все окрест — даже заглянула под кучу валежника — и отправилась обыскивать таксу:
— Ничего личного, но коврик приподними!
Алексея заставила снять кепку и расстегнуть флисовый жилет. Запыхавшись, прибежала обратно:
— Не доверяю этим городским. Хоть режь меня — не переубедишь. Подменили «ситуайены», как пить дать. Наш явно толще был, падал — аж ветки крушил. Лягут спать, еще разок «обшманаю».
Во сне собачки повизгивали… Но каждой грезилось свое…
Владимир Фомичев, г. Москва. Фото автора
