В геологоразведке в советское время иногда оказывались люди совершенно случайные. Одни поддавались романтическим иллюзиям, другие устремлялись в погоню за длинным рублем. Были и третьи, которые с законом не поладили. Однако вскоре большинство новичков испытывало разочарование. Романтикой почти не пахло, только тянулись однообразные трудовые будни да докучал не совсем комфортный быт. Да еще и рубль оказывался не таким уж и длинным. Прибывший с двустволкой в экспедицию романтик увольнялся и уезжал, при этом часто продавал оставшимся сотрудникам свое ружье, как теперь говорят, за смешную цену.
На «тухлых озерах»
Подобный удобный случай подвернулся и моему приятелю Гене Пархоменко, потомку донских казаков, водителю КрАЗа-водовоза. Заинтересовавшись охотой, товарищ приобрел себе такое ружье, которое больше не требовалось уезжающему романтику. По возвращении с полевых работ Гена намеревался всерьез отдаться своему увлечению. Он собирался вступить в охотобщество, уплатить все взносы и получить билет, дающий право добывать дичь на всей территории Советского Союза.
Есть в Семиречье в Казахстане два больших озера: Алаколь и Сасыкколь. Рядом с ними расположен мелководный разлив. Местные жители почему-то называют его «тухлыми озерами». Поблизости от них и располагалась наша полевая партия.
Охота, как позже выяснилось, была на этом разливе запрещена, но соответствующих аншлагов на подъезде к водоемам не имелось. Уток там водилось много, и мы их стреляли по вечерам, даже и не подозревая, что являемся нарушителями. Приезжали к «тухлым озерам» втроем, в основном на КрАЗе с Геной, с разрешения начальника партии.
Местный охотинспектор с помощью милиционера однажды нас там изловил. У двоих ружья отобрал, несмотря на то что сезон был открыт и документы в порядке. Гена, еще не имевший охотбилета, умудрился в камышах отсидеться и не попался.
Как известно, незнание закона не освобождает от ответственности. Однако нам повезло, и мы отделались предупреждением. На следующий день инспектор ружья вернул, ограничившись устным внушением. Как говорится, и на том спасибо. Нам также напомнили, что на этих озерах охотиться нельзя.
Гену эту предупреждение, видимо, напрямую как бы и не касалось. Вскоре на вечерку он снова туда отправился, только в этот раз свой КрАЗ оставил возле чабанской юрты, а сам через барханы вышел прямо к угодьям. Всего-то с километр, разве это расстояние для потомственного казака? Вернулся довольный и с добычей.
Отчаянная погоня
Еще дважды ему все сошло с рук, а на третий раз снял Гена штаны с кирзачами, достал отстрелянных уток, только на берег вылез, а тут… инспектор с милиционером подкатывают.
— Охотник, подойдите ко мне! — последовал грозный окрик.
Впрыгнул в кирзачи на босу ногу дружок, повертел в сторону представителей власти комбинацией из трех пальцев, подхватил в охапку свое барахлишко и в трусах рванул по кабаньей тропе. Все колени и бедра о тростник изрезал, потерял патронташ и добытых уток, но от погони ушел.
Разве смогут двое упитанных служителей закона догнать казака, даже если он не конный, а пеший? Нет, конечно, прыть не та. В наступающих сумерках скрылся Гена среди барханов, оделся, вышел к своему КрАЗу и приехал на базу.
Утром выяснилось — в кармане у горе-охотника находилась полученная накануне зарплата в десятирублевых купюрах, а во время погони деньги где-то вытряхнулись из брюк и потерялись. Опечалился дружок: что теперь делать? Спрашиваю у него:
— Ты тропу, по которой удирал, сможешь найти?
— Конечно, — отвечает он.
— Давай съездим, поищем денежки.
Отпросились мы у начальника и поехали. Идем по тропе, а на ней красный советский «червонец» лежит, прямо огнем горит на грязно-черном фоне. Через полсотни метров еще один, потом сразу четыре. И все… А было их, «червонцев», три десятка в кармане.
Прошли мы кабанью тропу и в обратную сторону, но больше ничего не отыскали. Патронташ тоже не обнаружили, исчезли и потерянные утки лисицам на радость. И немудрено. Тропа среди тростниковых джунглей с кочками была основательно заросшая и труднопроходимая.
Кто ходил за кабанами в таких зарослях, тот знает, что там сложно найти не только потерянный патронташ и добытых уток, но и самого охотника. Вот и осталась где-то в «джунглях» на радость местным копытным и пернатым обитателям почти вся зарплата моего приятеля-дружка.
Ох и поиздевался я позже по поэтому поводу над Геной:
— Ты когда драпал от погони, видимо «червонцы» на тропу бросал: нате, мол, паразиты, только отвяжитесь… Видно, набравшаяся сумма их устроила, коли преследование тебя они прекратили…
Не обижался Гена. А за что, собственно, было «дуться»? Сам виноват. И на «тухлых озерах» он больше не охотился.
Владимир Борецкий, Рязанская область
