В центральном Казахстане беспорядочно разбросанные горушки высотой до 300–500 метров и их разрозненные группы называются мелкосопочником. Его общая длина более тысячи километров и ширина почти такая же. Насколько можете судить, это довольно обширная территория. На южной окраине мелкосопочника расположена пустыня Бетпак-Дала, в которой выделяется гора Джамбул. Ее высота составляет 974 метра.
На перевалах и вершинах сопок издали видны сложенные в форме пирамид груды камней. Называются они «обо», с ударением на первом слоге. Издавна кочевники таким способом отмечали удобные места для перегона скота, наличие родников, колодцев или богатых пастбищ в округе.
Прежде здешние жители старались располагать «обо» особенным образом. В идеале с одной пирамидки должна быть видна другая, а то и парочка в окрестностях. Но, насколько можно судить сейчас, такое положение соблюдается не всегда и не везде. Иногда «обо» много вокруг, а в иных местах их совсем мало или вовсе нет.
Сооружения эти выполняли сразу несколько функций. Во-первых, рядом с пирамидками люди могли обращаться к духам местности, просить их о покровительстве, а «взамен» преподносить подарки, устраивать жертвоприношения. Во-вторых, «обо» обычно располагались вдоль караванных дорог, поэтому служили ориентирами усталым путникам. Так повелось с давних пор — еще со времен Чингисхана и Тамерлана.
Путь-дорожка, фронтовая…
У подножия одной из небольших горушек базировалась наша полевая геологоразведочная партия. На вершине сопки возвышалась «обо» внушительных размеров, а рядом с ней лежал большущий темно-серого цвета плоский камень. Кто его затащил на вершину? Как это удалось сделать? А самое главное — зачем? Все эти вопросы остались без ответа.
Вероятно, устраивался на камне когда-то древний азиат-кочевник, любовался окрестностями или зорко следил за своей тысячной отарой, пасущейся на покрытых травкой склонах. Это нагретое солнечными лучами место приглянулось и нашему водителю — пожилому добродушному казаху по имени Аблай. Он обычно после ужина не спеша поднимался на вершину и, сгорбившись, замирал на камне, словно старый и мудрый степной орел.
Совсем юным пареньком и начинающим охотником, после окончания шоферских курсов в 1942 году, оказался Аблай на войне. Колесил на своей полуторке по фронтовым дорогам, пока не попал под бомбежку. Очнулся молодой солдатик возле своей разбитой и горевшей машины. С контузией и ранением оказался в госпитале.
После выздоровления продолжил «крутить баранку», снова получил ранение во время обстрела. Подлечившись, Аблай сам попросился на фронт. Но в этот раз был направлен не в автомобильную роту, а в ряды разведчиков. Их стрелковый полк вел тяжелые бои в степных районах Украины. Из коренного жителя Средней Азии, к тому же охотника, получился прекрасный разведчик.
Умело используя складки местности, таскал Аблай «языков» через линию фронта. Отыскивал и готовил на условно нейтральной полосе позиции для снайперов, засекал огневые точки противника, и еще много чего выполнял бывший шофер полуторки.
После третьего ранения, тяжелого, Аблая комиссовали. Прихрамывая, он с медалями и солдатским Орденом славы на фронтовой гимнастерке вернулся в родной колхоз, где ждала верная черноокая Айгуль. Свадьба получилась скромной, ведь еще продолжалась война и людям было не до веселья.
Красная Армия громила фашистов, шла по территории Польши, приближалась к границам Германии. Бойцам требовалось много продовольствия, колхоз поставлял в том числе мясо. «Все для фронта, все для Победы!» — под таким лозунгом жила большая страна СССР. Аблай снова сел за баранку потрепанного грузовика, и потянулись один за другим нелегкие трудовые дни.
Ответственное поручение
Между тем расплодившиеся за время войны волки вовсю разбойничали в казахской степи. Страдали от них дикие животные: сайгаки, джейраны, зайцы, косули. Доставалось также и домашним овцам. От колхозных чабанов постоянно шли сообщения о нападениях серых душегубов на отары. Урон поголовью скота все увеличивался. В этих обстоятельствах председатель колхоза вызвал шофера в контору и сказал:
— Ты же охотник, Аблай, да еще и разведчик! Не резон тебе в это трудное время зайчишек стрелять. Займись лучше волками! Совсем от них житья нет!
Колхоз купил Аблаю новенькую тульскую двустволку. Председатель лично освобождал шофера от работы в нужное время. Так и стал бывший фронтовик известным на всю округу волчатником. Не один десяток серых разбойников получили по заслугам за совершенные злодеяния. Не знала тогда промаха Аблаева двустволка.
Вскоре, как теперь говорят, то ли по ошибке, то ли от незнания истиной ситуации, признали волков почему-то лесными санитарами. Доказывали их пользу для обитающих в угодьях животных. Но этом фоне и охоту на серых хищников запретили. Вероятно, никогда не видели инициаторы данного запрета следов волчьих разбоев.
Аблай отправился в контору за разъяснением. Однако председатель, ставший директором совхоза «Ленинжол», распорядился:
— Как стрелял волков, так и продолжай! Я отвечаю за мясопоставки и за выполнение плана. Если возникнут вопросы по поводу истребления серых хищников, то пусть обращаются ко мне. Только ты сам поменьше болтай о своих успехах.
Аблай продолжил охотиться. Отыскивал логова с детенышами, поджидал разбойников на их тропах в ущельях, караулил на водопоях. Волк — зверь хитрый, умный и осторожный, добыть его непросто. Но отставному разведчику эта задача оказалась вполне по силам.
Ходить в угодьях бесшумно он умел, как правильно маскироваться тоже знал. Когда ладил засидку на водопое, никогда не нарушал привычную для диких животных обстановку. Отдельный скрадок не делал, а устраивался в естественных укрытиях.
Из фронтового опыта Аблай помнил, что лучше всего для таких целей в солнечный день подходит теневая сторона кустов или камней, обрыв и так далее. Очень хорошо, если перед спрятавшимся охотником будет ярко освещенный объект, отвлекающий на себя внимание. Это может быть, например, кустик или куртинка травы, на которые падает солнечный луч, бликующий камень либо уступ и прочее.
На охоте важно не только не попадаться на глаза зверю, но и не позволять обнаружить себя по запаху. Аблай всегда учитывал направление ветра и его завихрения, потому как знал, что чутье у волка развито чрезвычайно. Пригодилось и умение разведчика подолгу сидеть без движения.
Лет через десять отношение к серым разбойникам переменилось. Опомнившиеся «законотворцы», видимо, оценив ситуацию в угодьях, вновь разрешили охоту на волков. Теперь даже премии пообещали выплачивать за добытых хищников. Только Аблай к тому времени перестал их отстреливать.
Печальный финал
Подступала старость, разболелись фронтовые раны и другие хвори начали одолевать. Повесил бывший разведчик на гвоздь любимую двустволку и уволился из совхоза. Устроился в геологическую экспедицию и продолжал там работать, ждать пенсию.
Отдыхая после трудового дня, пожилой водитель по вечерам долго сидел в задумчивости на теплом камне возле «обо». С грустью смотрел на розовый закат, вспоминал ушедшую молодость, удачные охоты и свою черноглазую красавицу Айгуль. Через нескольких лет после свадьбы избранница ушла из семьи, потому что у них не получалось завести детей. Возможно, сказались фронтовые ранения мужа, кто знает… Оставшиеся годы он прожил бобылем, хотя это и не принято у казахов.
У нас в экспедиции Аблай управлял водовозкой. Но однажды рутинный день обернулся несчастьем. Водитель остановился у горного ручья, чтобы заполнить цистерну. Когда работал насос, машина вдруг покатилась под уклон и прижала шофера к скале.
Каждый профессионал в сфере перевозок прекрасно знает, что самый надежный стояночный тормоз — включенная первая передача при заглушенном моторе. Конечно, Аблаю тоже это было известно. Но в сложившейся ситуации он никак не мог воспользоваться данной рекомендацией. Насос качал воду только при работающем двигателе, а ручник у машины либо был плохо отрегулирован, либо уклон оказался слишком крут.
С большим трудом, порвав рубашку, Аблай высвободился из западни. Превозмогая боль, сел за руль и доставил воду на буровую, потом вернулся на базу. Только утром пожаловался начальнику на боль в груди и объяснил, как все произошло.
Повезли пострадавшего к медикам в ближайший поселок. Там травмированного шофера наспех осмотрел местный эскулап, скорее всего фельдшер. Он сделал «авторитетное» заключение, что у пациента все в порядке. Мол, грудь малость поболит, а потом перестанет.
Однако на следующий день фронтовой разведчик умер. Если бы его отвезли в городскую больницу, до которой было более двухсот километров, то, вероятно, все обернулось бы иначе, и человек остался бы жив. Но, что случилось, то случилось… Кто-то скажет: судьба! Возможно…
Несчастный случай имел последствия. Лишились должностей наши руководители — начальник партии, главный инженер и заместитель, ответственный за эксплуатацию транспорта. Только изменилось ли что-то от этого? Разве что место для забора воды потом конкретно определили и приказом оформили. Может и не судьба виновата, а обычное разгильдяйство…
Аблаев камень — так позже стали называть наши сотрудники горку, на вершине которой любил сидеть по вечерам старый охотник. Внешне там ничего не изменилось. Валун и сейчас лежит на прежнем месте. А что за полвека камню сделается? Он даже мхом не покрылся. Не растет мох на вершинах здешних сопок.
Воет теперь у подножия той горки матерый серый хищник, возвратившись с удачной охоты. Скликает на обед свое подрастающее прожорливое потомство. Звучит в ночной тишине жуткая волчья какофония, и некому прервать ее. Нет сейчас охотников, подобных Аблаю, способных в одиночку сражаться с такой напастью…
Владимир Борецкий, Рязанская обл., г. Спас-Клепики
