Полиэтиленовый мир

Зимняя река фото

Морозы, морозы… Приближается выходной, а на подледную рыбалку снова нельзя. Попробуй хоть час просидеть у лунки… Впрочем, на то и придуман в нашем мире технический прогресс, чтобы освободить человека от унизительной зависимости перед стихиями. Кое-что досталось от него и рыбакам.

В субботу вечером радио снова обещает стужу, но я собираюсь на рыбалку. Не могу больше сидеть дома. Устал.

— Куда тебя несет, заполошного! Давно носа не морозил?

Ничего, есть идея. Со своим теплом пойду. Люди давно пробуют.

Дом для рыбака

Давно уже додумались наши рыбаки сидеть у лунок в палатках. Идее стоило только появиться на свет! Сразу технический прогресс ее воспринял и начал выдавать конструктивные варианты один совершеннее другого. Сперва ставили на льду обыкновенные летние брезентовые домики (надо только вырезать участок дна). Колья вмораживаешь в лунки, все остальное просто. Но вскоре хлопоты с кольями показались недопустимой тратой времени, не говоря о том, что в брезентовом доме темно. Появились легкие белые сооруженьица на каркасах из трубочек или проволоки, но тоже ненадолго. Заменили ткань полиэтиленовой пленкой. Наконец, пришло гениально простое решение — большой полиэтиленовый мешок.

Мороз так прокалил лед, что бур долго елозит поверху, стальное жало не может вгрызться в окаменевшую твердь. Наконец, лунки готовы: две — для удочек и одна — впереди, чтобы поставить бур. Набрасываю на себя шуршащий мешок из прозрачной пленки, за спиной подтыкаешь, чтобы не дуло, передний угол вешаешь на бур. Дом готов.

Красота! Мороз щелкает зубами за тонкими стенками, а у меня теплынь. И светлынь… как на воле. Сперва солнце пригревает бок, затем начинается первая капель, снег отмякнет, набрякнет, лунка не застывает, весенняя истома нисходит — дремлется. Правда, кислорода в полиэтиленовом микроклимате маловато — оттого, наверное, и дремлется. Шапку снимаешь, о рукавицах забыл. Благодать…

Один за другим к нашему месту подходят еще рыбаки, каждый пошелестел своим полиэтиленом и притих. С утра рыба немного поклевала, а у меня привычный уже мир парниковой весны… Но почему сорожка перестала клевать? Такая капризная рыбка!

— Что-то не берется, — громко говорю я, надеясь услышать чей-нибудь отзыв. Интересно: только у меня прекратился клев или у всех? Но никто не ответил. Слышно, как сосед рядом шуршит своим полиэтиленом: то ли садится удобнее, то ли выбирает леску, работает руками.

— Как обрезало! — снова взываю я. — Такая капризная рыбешка. Отошла, наверное, или насадку надо менять…

Все-таки кто-то откликнулся:

— Нет, теребит изредка…

Ну вот. У него почему-то клюет, а у меня не желает. В чем же дело?

Человек или полиэтилен?

Я не вытерпел и выбрался из уютной и теплой пещеры на вольный воздух. Людей вокруг не было — одни полиэтиленовые кульки, внутри которых тихо сидели человеки. Снаружи сквозь матовые стенки кульков можно разглядеть лишь смутно просвечивающиеся темные зародыши. Я подошел к полиэтилену-соседу и, делая тон не очень-то любопытного человека, начал:

— Ну и как?

— А… так как-то, — неохотно пробормотал он.

— Вы на что ловите?

— Так, на всякую ерунду… — тут он вдруг стал внутри своего кулька быстро сновать руками: явно вытаскивал рыбу, пленка от этого загремела. Достал, снимает с крючка.

— А какая здесь глубина? — делаю я еще одну попытку общения.

— Да какая тут глубина, так себе…

Вот странный человек, не хочет разговаривать! Впрочем, замечаю, в последнее время таких становится все больше. То ли дело раньше было.

Рыбаки-подледники в отличие от летних рыболовов всегда были народом артельным. Особенно мормышечники и блеснильщики на окуневой ловле. Так, бывало, и зыркаешь глазами по сторонам: если народ по льду бродит — значит, толку нет, а как кто-нибудь сядет на месте, руками засуетится — значит, напал! Тут все устремляются к нему, собираются на пятачке, все весело ловят, громко шутят, разговор хором… А сорожатники! Бывало, сидим на лунках, понемногу подергиваем свою рыбешку. Подходят двое пришлых: подергиваете, мол?.. Сперва, правда, мы отмалчиваемся, не скрывая отчуждения. Наверное, это говорит в нас подспудное опасение, что вот сейчас они усядутся рядом, тоже начнут таскать да вдруг у меня изо рта, так сказать, рыбешку уведут!

Но человеческая общительность быстро преодолевает древние страсти. Пришлые рыбаки уже садятся, втягиваются в общий разговор, и вот уже стали своими, домой на электричку идем вместе. На вокзале в городе расстаемся закадычными. «Ваня!..» — «Да ты что, Петро! И не думай!..» Вот что значит рыбаки-подледники. Были…

А теперь я стою рядом с этим полупрозрачным «получеловеком-полуполиэтиленом» и думаю: а каков он, интересно, обликом? Молодой, в годах? А может, даже бородатый… Что он там внутри у себя делает, на что ловит, как, какую рыбу? Да и ловит ли?

Потерянные связи

Из-за этих пленок-скафандров связи между рыбаками потеряны, общение нарушено, былого духа не стало, древние инстинкты наружу вылезать начали. Ответственность друг перед другом исчезла! Лгать начали безбоязненно… Я, говорит, килограммов пять за день надыбал! А кто видел, кто проверил? Вали, ври что угодно. Разложение моральных устоев в рыбацком племени…

Я тоскливо оглянулся вокруг: ни единой живой души. Сидят неподвижными кочками серые полиэтилены, редкие слова над ними бестелесными духами витают. Ну и жизнь пошла, добились чуда от технического прогресса… Тьфу!

И я полез обратно в свою теплую нору.

Сижу, и зло меня разбирает. А вот сейчас ка-ак вскочу! Да как сорву этот проклятый мешок! В клочья его, и сидеть, как бывало, упиваться морозом, дышать колючим воздухом! Промерзнешься, помню, за день, зато потом до чего хорошо горячего глотнуть для согрева! Вот сейчас вскочу — и в клочья его! Только бы не простудиться. Разопрел я в этом искусственном микромире, разнежился, а снаружи морозно. И вообще: зачем рвать-то? Мало ли еще будет морозов, пригодится…

Борис Петров, г. Красноярск

Оцените автора
www.oir.su
Добавить комментарий