Две ночи на островах

С юных лет занимаясь охотой, страсть к которой перешла ко мне по наследству от отца моего, я, вследствие службы в гвардии, вынужден был ограничиваться только той охотой по птице и зверю, какую можно было иметь в окрестностях Петербурга, Петергофа, Нарвы и тому подобных местах, не особенно отдаленных от столицы, а потому, оставив в конце шестидесятого года военную службу и поселившись в деревне, я с нетерпением ожидал весны, обещавшей охоту по красному зверю на островах, образуемых разливом Оки.

Две ночи на островах
Костер. Фото_by Strength@FLICKR.COM

Прекрасное начало предприятия

Меня очень интересовал этот для меня новый вид охоты, о котором я знал только из рассказов соседей, убивавших и бравших в тенета на островах по нескольку волков во время разлива.

Наконец, желанное время настало. Ока в полном разливе. Наняты две большие рыбацкие лодки с шестью гребцами. Съехались и товарищи мои по охоте: два брата Щ-вы и Н.С. В-ев.

Дело стояло только за благоприятной погодой, которая, как нарочно, не хотела установиться; то шел снег, то мороз покрывал воду тонким слоем льда, то дул страшный ветер, и мы, сложа руки, ждали у моря погоды.

Но вот выдалось как-то сносное утро, и мы двинулись в шестнадцативерстный поход (чуть больше 17 километров. — Прим. редакции), к селу, в котором должны были сесть в лодки. Полевая дорога была еще топка, в оврагах лежал снег и потому мы предпочли ехать верхом, в сопровождении двух двухколесных повозок, называемых одрами, и употребляемых крестьянами Спасского уезда Рязанской губернии со времен татарского владычества.

Допотопные экипажи эти везли однодневный запас провизии для нас троих, двух охотников, повара — кавказского героя, шестерых рыбаков, доезжачего и четырех смычков гончих, а, кроме того, тенета и корыто для собак.

Вначале все шло прекрасно. Выглянувшее солнце, свежий весенний воздух, ожидаемое удовольствие — на нас производили благотворное действие и мы, в разговорах, шутках и смехе, совсем не заметили, как проехали 16 верст по топям и рыхлому снегу оврагов, и очутились на берегу Оки.

Нелегкие испытания

Когда мы собирались всей компанией садиться в лодки, задул легкий ветерок, и восьмиверстное (свыше 8,5 километра. — Прим. редакции) водяное пространство, отделявшее нас от острова, стало рябить; когда же мы уже разместились в лодках, то по воде стали бегать зайчики и ветер значительно усилился.

Высадиться и отложить поездку никому из нас не приходило в голову; дурная погода особенно нас не страшила, потому что могла только сделать охоту менее приятною, но на ночлег наш не могла иметь никакого влияния, так как заранее уже было решено провести ночь в селе, из которого мы выезжали.

Но человек предполагает, а Бог располагает. Ветер окреп до того, что волны стали заливать лодки, и мы все стали выкачивать воду чем попало, не исключая шапок, стаканов и кастрюль. На лицах уже не видно было недавней веселости, не слышно было звонкого смеха моих молодых товарищей; рыбаки — и те приуныли, выбиваясь из сил, потому что приходилось грести против ветра.

Однако всему есть конец, настал конец и нашему критическому положению — остров уже близок!.. Вдруг — новая, неожиданная неприятность: лодка с поваром, доезжачим и гончими, залитая водой, стала идти ко дну.

Рыбаки, бросив весла, начали отталкиваться баграми, что позволяла в этом месте уже незначительная глубина разлива, и достигли уже берега, но лодке этой не суждено было быть свидетельницею дальнейших наших похождений; она затонула, как только люди, вышедшие из нее, перестали отливать воду.

Промокшие до костей, прозябшие до слез, вышли мы на обетованный остров. Глазам нашим представилась площадь около двух верст длины и одной ширины (площадь менее 2,3 квадратного километра. — Прим. редакции), заросшая кустарником. Посредине площади стояло два стога сена. Характер местности много обещал охотнику, но погода значительно умеряла наши охотничьи порывы. Одни предлагали отдохнуть перед охотой, другие согреться «внутренним полушубком» и обсушиться.

Чем заняться на берегу?

Последнее предложение восторжествовало над первым и, недолго думая, мы взялись за дело. Уцелевшая лодка была вытащена из воды, опрокинута килем к ветру и, подпертая веслами, представила очень сносное убежище от непогоды.

Во время трапезы снег повалил большими хлопьями, ветер превратился в настоящий ураган и руки наши стали коченеть от мороза. Измокшие рыбаки потонувшей лодки буквально мерзли; их напоили водкой и усадили перед костром из нарубленного хвороста.

Об охоте все забыли. Но что же делать нам на этом необитаемом острове? Охотиться нельзя; вернуться в село — тоже нельзя; а провести ночь под лодкой, в сырой одежде, в такую погоду и почти без пищи — совсем даже немыслимо.

Закусив с расчетом чтобы что-нибудь, на всякий случай, осталось в запасе, мы стали рассуждать о нашем горьком положении, и результатом этого охотничьего совета было то, что разобрав стог, мы устроили себе под лодкой логовище из сена и, проболтав час-другой, стали готовиться ко сну. Все, что было с нами из теплой одежды — было положено нами вместо одеял на себя, а для еще большей теплоты мы пригласили гончих лечь между нами.

Смеркалось. Ветер выл. Рыбаки роптали. От времени до времени слышался то зевок, то бранное слово, обращенное к погоде. Утомление однако брало свое — глаза смыкались.

Только что я стал забываться, как меня разбудил страшный крик нашего повара, распекавшего одного из рыбаков за то, что тот опустошил тайком и без того уже далеко неполный бочонок с водкой, заготовленный для прислуги. За бранью послышались удары, и я вынужден был встать для водворения мира. Такая досада!.. Только что стал было согреваться! При производстве дознания оказалось, что рыбак пьян до невменяемости.

Скверное положение

На рассвете я, к своему великому удивлению, увидал на ближайшей к нам половине острова, три фигуры, двигавшиеся по направлению к лодке. При ближайшем рассмотрении оказалось. что, то были наши рыбаки: двое из них несли на руках третьего, того самого, который накануне вечером воевал с поваром.

С вечера рыбаки, не досчитавшись одного из своих товарищей, пошли его разыскивать и нашли его сидевшим на берегу со спущенными в воду ногами; воду за ночь совершенно сковало морозом.

Как и для чего бедняга забрался туда — осталось не открытым; надо полагать, что он спьяна вздумал, идти домой, но лед у берега провалился и несчастный, опустившись на землю, заснул. Он был и без чувств, и ноги его были отморожены. Чтобы снять примерзшие сапоги, товарищи положили его ногами в горящий костер и когда эта мера удалась, то навалили на него сена для того, чтоб согреть его.

Дела наши были очень плохи; Ока покрылась льдом, — нечего было и думать о возвращении в село. Хотели мы позавтракать, но, — о ужас! Ящик с провизиею оказался наполненным мышами, которые, прогрызши стенку, съели все наши скудные запасы продовольствия! Эти противные животные жили в стоге, разобранном нами и, не имея более пристанища, перешли в сено под лодку, так что сено все шевелилось, как живое, чего мы. впрочем, до этой роковой минуты не замечали.

Чтобы понять весь мой ужас при виде этих незваных гостей, я должен объяснить, что испуганный еще в детстве мышью, забравшеюся мне под одежду, я не выносил мышей: мною овладевает дрожь при виде даже нарисованной мыши, не говоря о живой.

Вот так положение!.. Хоть умирай от голода и холода!.. Гончие были в лучшем, сравнительно, положении: они ловили мышей и с удовольствием их уплетали, но мы, к сожалению, не могли следовать их примеру!..

Пристанище от непогоды

Пошли мы осматривать остров и увидали, что саженях в шести (меньше 13 метров. — Прим. редакции) от него находился еще другой остров гораздо меньше нашего, но посреди того острова стояла избушка, по словам рыбаков, служившая пчельником. Чтобы иметь более надежное убежище от холода, мы решили перебраться на него: избушка так и манила нас своими бревенчатыми стенами и соломенною крышей.

Вода настолько замерзла, что мы ползком, держа в руках плашмя весла, чтоб лед не так легко ломался под нашей тяжестью, перешли пролив, разделявший острова, и бросились в избушку, но и в ней мы нашли мириады мышей. Злая судьба немилосердно преследовала меня!

Впрочем, здесь нас ожидало спасение в виде челнока, выдолбленного из целого дерева. В этой утлой ладье один из рыбаков взялся за 50 рублей, прорубая лед топором, насаженным на длинную рукоятку, плыть в село и привезти нам оттуда провизии и спичек, которые у нас замокли, вследствие чего мы лишены были последнего утешения…

С сильным беспокойством следили мы за удалявшейся лодкой и за смельчаком, рисковавшим каждую минуту пойти ко дну. Наконец он стал рисоваться перед нами в виде одной точки. Тогда мы удалились в свое новое убежище.

Финал «экспедиции»

В полдень ветер изменил направление; снег перестал падать, и рыбаки стали предсказывать оттепель. К вечеру вернулся наш провиантмейстер с обильным запасом съестных, съедобных вещей, какие мог только найти в большом селе. Возвращение его уже не было так трудно, потому что он плыл по проложенному им утром пути, не замерзнувшему благодаря действительно наступившей оттепели.

Радость наша не имела границ и потому ужин, хотя состоявший из весьма первобытных яств, был до того весел, что я забыл даже о том, что мне предстоит провести ночь опять с мышами… Что эта за мучительная ночь была для меня, не берусь описывать… До сих пор пробегают мурашки по коже, когда вспомню только возню и писк этих животных, под лубками, которыми обвязывают ульи и которые служили нам изголовьем, за неимением подушек.

Наконец настало утро, тихое, солнечное. Собрались мы охотиться; расставили тенета поперек острова; разместили ружейников, бросили в кусты стаю и что же? Попались только два зайца, тут же выпущенные на свободу. Красного же зверя — ни шерстинки! Да и мудрено было ждать его: если бы он и был там до нашего прибытия, то, надо полагать, от нашего шума, дыма, визга гончих, воспользовавшись морозом, по льду ушел куда-нибудь подальше от опасных соседей…

Так печально окончилась охота, от которой мы ждали так много удовольствия и к которой нетерпеливо стремились.

С. Б., 1884 г.

Оцените автора
www.oir.su
Добавить комментарий