Двигаюсь по заснеженной равнине, облитой холодным зимним солнцем. Чистый морозный воздух напоминает о неповторимости чудных мгновений в сумбурной, суматошной жизни. Яркий снег, не тронутый пылью, гарью и прочими городскими отходами, режет глаза девственной голубизной. Вдали белые просторы хранят в своих объятиях загадочную тишину.
Жизнь и смерть
Впереди слева хоровод гибких берез в светлых манишках. Следом за ними видны островки осин вперемешку с кустарником. Кажется, не будет конца этой захватывающей зимней сказке. Не спрашивая согласия, в царящее безмолвие дерзко врезывается шум лыж, гулко звучащий в ушах: вжих, вжих…
Держусь у края мелкого приземистого кустарника, от которого убегает в неразличимую даль белое пространство. Недалеко от покрытых рыхлым снегом ветвей, склоненных над ближайшим сугробом, замечаю углубление. Оно напоминает лунку — временное дневное убежище тетерева.
Бешено забилось сердце, застучало в висках. Неужели есть надежда добыть эту птицу? Приготовив ружье, я осторожно, медленно приближаюсь к возможной цели. Остается уже не более 20 метров. Напрягаюсь в ожидании столь важного момента.
Вдруг из глубины сугроба прямо в небо взвивается черный «снаряд», осыпая округу серебристыми снежными брызгами. Он активно работает упругими крыльями, торопясь умчаться подальше от опасности. Однако выстрел, прорезавший хрустальный воздух, резко обрывает последний полет птицы.
Перезаряжаю ружье и прохожу на лыжах около двух десятков метров. Впереди на снегу бросается в глаза подозрительная голубая черта. Она может быть ближайшим ко мне приподнятым краем снежного покрывала, за которым вполне способен притаиться интересующий меня очередной косач. Делаю еще несколько осторожных шагов, готовясь к новому выстрелу.
И вновь из-под снега вырывается птица — на этот раз серая. Она стремительно набирает высоту. Машинально вскинув ружье к плечу, сопровождаю стволом пернатое создание, делаю необходимое упреждение. Палец в азарте приближается к спусковому крючку.
Но тут в голове проносится отрезвляющая мысль: «Это тетерка!». Смущенно опускаю оружие, удержавшись от рокового выстрела. И только бешеный стук сердца в груди говорит о пережитом волнительном моменте.
Как видим, и в природе идут рядом друг с другом смерть и жизнь — черное мгновение без надежды на будущее, и встреча с ярким солнцем, капелью и поэмой любви. Нет конца индивидуальным трагедиям на чудной бесподобной Земле… Но вместе с тем не прекращается и рождение нового. Так в целом продолжается сказочная неповторимая жизнь.
Яркие лесные картины
Закончится долгая зима и наступит март — время надежд и свершений. Комья снега с елки упадут в рыхлый сугроб, словно камень в болотную тину. Они уйдут вглубь без печали, с легким шумом, напоминающим плеск. Ветка облегченно вздохнет, выпрямляясь. Справится с небольшим дрожанием, словно говоря вслед улетевшим комьям: «Прощайте! Вы мне мешали дышать и радоваться ветру!».
Весна в это время будет только-только пробуждаться. Невдалеке пролетит синичка, громко «тинькая», прославляя приближающийся теплый сезон и напоминая: «Я жива! Зима прошла!». Для маленькой птички огромное счастье, если удастся продержаться весь период суровых холодов.
И тут вдруг «ударит в набат» дятел, перебивая синичку. Его стук совсем не примитивен. Он содержит глубокий смысл.
Где-то как бы в ответ затявкает осторожная лиса, у которой «семь пядей во лбу». Рыжая кумушка всегда готова съесть кого-нибудь беззащитного, и при этом себя не подставить под выстрел охотника, под удар могучего зверя или под когти крупной хищной птицы. Добра от «Патрикеевны» не жди. Мягко выражаясь, проходимка она. Лисица нередко словно бы напоминает сама себе: «У меня ушки на макушке, от голода я не пропаду».
А на опушке леса вдруг появляются два матерых волка. Они держатся на расстоянии вытянутой руки друг от друга, может чуть больше. Серый хищник для меня — настоящий ужас. А для матушки-природы в целом — это вполне допустимое явление.
Волки мне кажутся двумя отъявленными преступниками, какими-то «криминальными авторитетами» для больших и малых обитателей леса. Позади показываются молодые члены стаи и самка. У всех хвосты напоминают полено. Для серых разбойников такие понятия как доброта, сочувствие и им подобные — просто как слова из наивной детской сказки.
Опасные звери издали осматривают лесные просторы. Один из двух стоящих впереди волков вдруг поворачивает голову в сторону, словно что-то привлекло его внимание. До поры до времени хищнику удавалось хранить в себе свою коварную сущность. Все было взвешено и оценено. В удобный момент серый агрессор неожиданно бросился на замершего рядом «товарища», в одночасье превратившегося в неудобного соперника.
Мощные челюсти клацнули, острые зубы с силой сжались на шее несчастного зверя. Последовал рывок, после чего вероломный хищник отскочил в сторону. Брызнула, пульсируя, алая кровь, окропив белый как простыня снег. Вскоре все было кончено.
«Нет пределов коварству и злу!» — подумал я, издали наблюдая эту картину. Оставшийся единоличным лидером стаи, волк в сопровождении своей спутницы и прочей «свиты» отправился прочесывать лес — собственные охотничьи владения…
В знойной пустыне
А теперь по прихотливой воле автора из заснеженной Сибири в один момент перенесемся на жаркий юг. Кто не знает песчаную знойную Африку? Ее нельзя обойти стороною. Этот континент заслуживает особого внимания.
Если вдруг бесшабашный путник окажется на раскаленных просторах в одиночестве, без еды, воды, компаса, палатки, оружия и прочего снаряжения, то исход подобной авантюры с большой долей вероятности будет печальным. Обглоданные и иссушенные солнцем кости такого несчастного странника окажутся засыпаны песком — и следа никакого не останется.
А пока по нагретым за день барханам идут, казалось бы, приспособленные к здешней жизни обитатели — слоны. Цепочку гигантских животных ведет старая и опытная «мамаша». Она знает законы пустыни, умеет отыскать воду и пропитание. Указания такого лидера беспрекословно выполняются всеми, топающими сзади.
Слоны уже утомились. Они бредут «гуськом», опустив головы в глубокой печали и страдании, словно направляются на каторгу, где проведут десятки лет в ужасающих условиях. Огромных животных мучают голод и жажда. У каждого хобот болтается, словно тряпка на ветру. Но накопившуюся усталость необходимо терпеть. Тропе, по которой шагают слоны, не видно конца. Они выбились из сил, словно рабы на галерах.
Наконец, ведущая подает условный знак. Звери останавливаются, продолжая шевелить солидными ушами. Кожа животных, внешне напоминающая кирзовые сапоги, особенно на спине, очень сильно нагрелась на солнце. Создается впечатление, что стоит только поднести спичку, как она сразу вспыхнет. Такая картина не укладывается в моей сознании.
Иван Крискевич, Томская область
