Расскажу о дичи водоплавающей, обитающей в наших краях. Лебедь, самка — лебедка, лебедушка… по праву должен занимать первое место в ряду всей водоплавающей дичи, хотя, как дичь, это дичь самая незавидная. Мясо лебедя и красно, и сухо, и невкусно. Но зато мало таких красивых и стройных птиц, и какую жизнь, какую прелесть придает присутствие лебедя каждому пруду, каждому озеру, где он вздумает поплавать или поселиться для вывода детей!
Не стреляй!
Груб, говорят, наш русский простой мужик, черств, говорят, он душей, неспособен понимать и чувствовать красоту природы… Но так ли это на самом деле? Редкий решится стрелять по лебедю, хотя лебяжья шкурка и стоить около рубля серебром.
Редко найдутся крестьяне, которые не воспрепятствовали бы вам стрелять около близкого от их селения пруда или озера, если осела на нем парочка лебедей. Боятся они, чтоб не спугнули вы выстрелами залетных гостей и не лишили их пруда лишнего очарования.
На полете лебедь не особенно красив, но на воде он, действительно, прекрасен и каждое его движение, движение величественное и гордое, исполнено грации. Подымет ли он сторожко голову, согнет ли кольцом длинную шею, распустит ли, как парус какой, во всю длину могучее крыло, и станет перебирать клювом перо за пером, — на лебедя без невольного восторга смотреть нельзя.
Даже и умирая лебедь, в самой предсмертной агонии, не теряет красоты движений… Вот упал лебедь с вышины на воду. Как плеть, волнами изгибается на поверхности воды его длинная шея и потом бессильно вытягивается по течению и виснут, наконец, бившие воду помертвевшие крылья. Он умер! Гордись, охотник-«палило», своим удачным выстрелом! Но… без лебедя озеро стало уж не прежним озером…
Лебедей две породы: лебедь немой и лебедь кликун. Вероятно, у нас встречаются обе, но последняя попадается гораздо чаще. У кликуна и голос, — металлический голос звонкой серебряной трубы, — совсем под стать его величественной наружности и может хорошо передавать его душевные ощущения. От низкого и успокоительного гогота, каким матка переговаривается с своими серыми детками, он доходит до сильного трубного звука, когда лебеди с места в испуге или невзначай налетают на что-нибудь опасное или подозрительное.
Вес лебедя доходит до 25 фунтов (свыше десяти килограммов. — Прим. редакции) и по виду лебедь похож на белого русского гуся, но, разумеется, гораздо его стройнее и больше, а шея у него тоньше и длиннее. Спина, крылья длиною более аршина, и хвост — совершенно белые, перо на них плотное, жесткое и крепкое, брюхо и шея покрыты очень густым и чрезвычайно нежным пухом с легким ржавым налетом.
Глаза темные и живые. Больший клюв у корня и внизу ярко-желтый, но конец его у ноздрей и края челюстей совсем черные. Верхняя челюсть заходит несколько за нижнюю и имеет зарубку. Крепкие и неопушенные лапы о трех больших пальцах, соединенных толстой и мясистой плавательной перепонкой, также черные. Четвертый же, очень маленький палец, свободен.
Пища лебедя разнообразна. Он ест и стебли, и корни водяных растений, водяную цветень, но также и лягушек, и головастиков. Прирученный, ест и хлеб, и всякое зерно. Но на воле, не так как другие водоплавающие птицы, гуси или утки, хлебных полей никогда не посещает.
Доставляя удовольствие каждому своим видом, украшая щеголих наших своим нежным пухом, лебедь человеку не приносит решительно никакого вреда.
Весенняя пора
Прилетают к нам лебеди чрезвычайно рано, даже иногда в начале марта месяца, когда только что покажутся теплые ручьи да местами майны и зажоры. Летят они небольшими стаями, штук до десятка вместе, а изредка еще больше, и в самом скором времени разбиваются на пары. В это время они чрезвычайно смирны. Этому способствует, вероятно, в значительной степени и редкость открытой воды.
Кругом непочатый снег и крепкий еще лед, поэтому поневоле приходится лебедю дорожить каждой открытой майной и потому он, случается, подпускает к себе человека, подходящего к нему по льду безо всякого прикрытия, шагов на сорок, на тридцать. Еще ближе, вплотную, можно подойти к лебедю, если он плавает у самого крутого берега.
Но все-таки ранней весной с подхода на лебедей охотятся мало, а больше бьют их из снеговых шалашей, которые ставят у тех майн и зажор, куда повадились летать лебеди. Узнать такие места нетрудно. Зычный трубный звук голоса лебедей издалека выдает их присутствие.
Охота эта добычлива. Испуганная выстрелом стайка еще раз иногда, несмотря на свои потери, возвращается назад на излюбленное место, и одна стайка скоро сменяется другой. Еще добычливее эта охота, когда охотников несколько, и они рассядутся в шалашах у нескольких окрестных майн и зажор. Тогда лебедям деваться некуда и они снуют от одной лывы (временному озеру из талой воды. — Прим. редакции) к другой с их предательскими засадами.
Но тем не менее, весной лебедей погибает сравнительно немного, потому что из крестьян редко кто их бьет, а городским охотникам эта охота не с руки: она и трудна, и опасна. Ходьба тогда адская, проезда совсем нет. В маленьких речонках лед осядет, затонет, вода идет поверху, рвет, мечет, — того и гляди, что повалит и снесет охотника, переходящего речонку в брод по донельзя скользкому, отполированному водой, льду.
На озерах весенний лед также ненадежен. Где и ожидать нельзя, возьмет да осядет под ногой человека. Весенняя же ванна, да еще вдали от жилья человеческого, где можно было бы обогреться и осушиться, никому, можно поручиться, по вкусу не придется.
Если на озере и поселится несколько пар лебедей, то все-таки каждая пара живет особняком в своем особом уголке. Озера и пруды лебеди любят с кочковатыми берегами и с камышом, где бы было им легко прятать своих цыплят от разных опасностей.
Самец, очень верный супруг, не уступает в заботливости о своем потомстве самке и не оставляет ее одну, точно так же как выводку. Когда опасность угрожает самке, сидящей на яйцах, самец старается принять беду на себя и отводит приближающегося человека или зверя от гнезда. Отведя таким маневром опасность, самец высоко подымается на воздух, делает огромный круг и тотчас возвращается назад, к гнезду.
Гнездо делается высоко, обыкновенно на кочке, чтобы его не подтапливало водой. Случается находить его даже на вершинах брошенных остожьев (остатки стогов сена. — Прим. редакции), расположенных на очень низких местах. Раз нашел я такое гнездо именно на вершине такого остожья, но оно плавало, потому что его подтопила вешняя вода и снесла прямо в озеро.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.
Влад. Белов, 1884 г.
