Перст судьбы

Если какой селезень и направлялся в наши пенаты, то нынче он сто раз подумает, стоит ли. И дело не в объемистом рюкзаке с боеприпасами, и не в вычищенных до угрожающего блеска стволах — ситуацию в корне изменил переполох в птичьем загончике. А дело было так.

Перст судьбы
Егерь Дмитрий. Фото Владимира Фомичева.

В Московской области открыли с 20 марта охоту на селезней с подсадной. Уже накануне я примчался на дачу с обеими собаками с кучей соответствующей поклажи. Штурм ворот по дерзости напоминал подрыв Скалистых гор с помощью новогодней петарды. За небольшую мзду — в виде натурального продукта — вызвался помочь местный сторож (он с презрением относился к деньгам и прочим предметам роскоши).

Несмотря на две совковые лопаты и отчаяние мерзнущих в двадцати метрах от калорифера граждан, значительная доля успеха пришлась на мою младшую легавую. Ненси для начала размялась рытьем подкопа, а затем, протиснувшись в зазор меж створок, пробила тропу к дому. Часа через полтора мы к ней присоединились, а спустя минут пятнадцать я с черной завистью смотрел вслед счастливому ассистенту — Костик торопился отпраздновать победу.

Дальше по накатанному: печки глотали дрова с энтузиазмом не меньшим, чем сторож — призовой фонд, собачки инспектировали участок, хозяин устранял последствия погрома, учиненного крысой по имени Шушара. Эта хитрющая бестия никогда не попадалась в ловушки, брезговала ядовитыми приманками, огрызалась на замечания. Загнать ее в угол не представлялось возможным, ибо именно там она и жила.

После полуночи температура в спальне поднялась до 20 градусов, и я улегся в кровать, обложившись двумя ушастыми грелками.

На следующий день наша дружная компания отправилась к егерю за подсадной. Прошлой весной по окончании сезона я вернул ее Диме с наказом беречь и никому не отдавать — уж больно хорошо Маня работала, и ничуть не боялась собак. И вот тогда второпях совершил непростительную ошибку — забыл пометить труженицу каким-либо аксессуаром. Теперь мы с егерем глазели на загон, где вперемешку с курами да гусями вальяжно переваливалось с полдюжины мань.

— Пойдем от противного — а вдруг она сама меня признает?

Я звал, размахивал руками и выглядел вполне естественно — то бишь, по-дурацки. Тем не менее, ни одна утка на мою клоунаду не клюнула. Произнести привычные — волшебные — слова я не решался из-за присутствия Диминой супруги. Ситуация — хоть плачь.

Как всегда, выручил егерь. Недаром он признан лучшим в нашем охотхозяйстве:

— Берем вон ту, светленькую. На нее гусь исподтишка указал.

Решено. Пока Дима гонялся за мелированной избранницей, остальные — оставшиеся не у дел — оглашали окрестности столь гневными воплями, что завыли дремавшие допрежь деревенские собаки. На свалке ожил списанный трактор. А на отшибе — похмельный Егорыч.

И только Маня не произнесла ни звука. Видимо, берегла силы для охоты. Я с сомнением усадил утку в багажник.

— Ежели и дальше будет молчать, заменим, — вынес приговор егерь, — Ни пуха!

— К черту! — отозвалось из багажника.

Владимир Фомичев, г. Москва. Фото автора

Оцените автора
www.oir.su
Добавить комментарий