Осень слизывала остатки тепла и перелетной дичи. Первым слинял дупель. Тот, что пережил наши частые вылазки в луга. Вслед за ним засобирался и коростель. На смену пришла лосиная муха. Настырное создание с явным подтекстом обнимало за шею и чуть не лезло целоваться, мол не горюй, сохатый, все бабы — … вертихвостки.
Убедительные доводы для визита в угодья
После открытия сезона на болотно-луговую дичь я перестал ориентироваться в числах и днях недели. Выходил на охоту и возвращался исключительно по солнышку. Связь с внешним миром осуществлял по телефону, благо Интернет нет-нет да и прорывался сквозь капризы погоды.
Несколько раз приезжали друзья-охотники по оказии. В этих случаях мы с собачками лезли из кожи вон, дабы визит не ограничился застольными беседами, а даровал гостям шанс добыть трофей из-под красивой стойки.
Младшая для пущей верности предлагала свои услуги не только в качестве ищейки, но и в амплуа добытчицы замкнутого цикла: «Берегите патроны. Я без выстрела возьму». Кто не раз ходил с легавыми, знает, что оснований для подобной инициативы хоть отбавляй. Мои курцхаарши ловили и молодых дергачей, и заспавшихся тетеревов.
Но вот сентябрь перескочил за половину. Куропатки, понеся значительные потери, передислоцировались в укромные места. Тетерева возмужали и поумнели. Коростели заплыли жиром.
Собачки отощали и с явной неохотой грузились в авто, особенно после набега на городской рынок, откуда без шести или семи килограммов говядины мы никогда не уходили.
— Мясо в морозилке. Не сбежит, — уговаривал я своих четвероногих помощниц отправиться на охоту. — Часок побродим по угодьям и вернемся назад.
Старшая (Сьюзи) покорно подставила шею под электронный ошейник. Младшая прикинулась глухой.
— Ненси! — мой сапог навис над талантливой актрисой.
Супротив такого аргумента у молодой ищейки завсегда пропадало желание спорить.
— А! Что?! Где? Да не в жисть! — Ненси метнулась к машине.
Подарок к празднику
Поначалу луг радовал лишь остывшими набродами да линялыми тетеревиными сережками. Однако на обратном пути мы-таки локализировали в густой гриве коростеля. Тяжелый на подъем дергач не выдержал натиска восьми натруженных лап и поднялся над травой.
Немного отпустив, я стукнул «десяткой». Птица рухнула метрах в 10–15. Скорые поиски результатом не увенчались. Вдруг я краем глаза различил движение у своих ног.
— Девки! Здесь ищите! Тут он, ловите!
Старатели так не вгрызаются в золотоносную породу, как мои верные помощницы в горячий след. Со стороны картина напоминала толчею нищих над оброненным кем-то целковым. Успеваю заметить стремительный бросок! И вот уже Ненсик поспешно удаляется прочь.
— Эй, подруга, ну-ка вернись! Меня не проведешь!
Собачка, нехотя, подошла. Ба! В пасти, помимо удивленного подранка, вырванные с корнем полевые ромашки…
Перед сном, подводя итоги, отметил, что день выдался удачным, если не считать пропавшую упаковку морковного мармелада.
Следующим утром терзали сомнения: чудилось, что грядет — или пропустил — День рождения младшенькой курцхаарши. Отправил запрос всем посвященным. Выяснилось, что трехлетний юбилей приключился накануне.
Пазл сложился: Ненси стырила коробку мармелада, и сама себя поздравила. А цветы предназначались, видимо, мне.
Владимир Фомичев, г. Москва. Фото автора
