Перехитрить утку: охота с манчуками

манчук

Отец до глубины души любил осеннюю охоту на уток с манчуками. Особенно когда начинались первые утренние заморозки и кромка озера покрывалась тонкой корочкой блестящего льда. Охотясь, он всегда ждал не только добычи, но и удовлетворения, которое мог получить лишь среди спокойствия природы…

Бах! Раздался выстрел, и старый пес, разбуженный шумом, начал глухо, прерывисто лаять.

Я вздрогнул то ли от неожиданности, то ли от изумления. Ружье было в моих руках, следовательно, и стрелял сам. Но, чувствуя боль в плече, все еще не верил, что осмелился на этот поступок. Мне было 12, и до сих пор отец разрешал лишь таскать оружие, но никак не сжимать спусковой крючок.

Родилась в рубашке

Мы, по традиции, заглянули в хижину старожилов деревни Волковой. Дом стоял почти у самого озера, и потому без страха можно было оставлять нашу лодку на берегу. Не скрою, были на 100% уверены, что дед Николай будет следить за ней и днем, и ночью (таким уж он был человеком — все выполнял на совесть), поэтому искренне доверяли ему.

Пройти до темной глади озера оставалось пол-огорода, как вдруг у борта покачивающейся лодки я заметил маленькую кучку, томно опустившую голову в воду. Да, теперь вспоминаю, как приложил ружье к плечу, снял его с предохранителя и выстрелил. Более того, могу поклясться, что попал.

Однако мгновением позже, когда дробинки коснулись воды, утка продолжала сидеть, будто ничего и не произошло. Птица вынырнула, «встала на крыло» и улетела. А мы, разинув рты от удивления, округленными глазами смотрели ей вслед: что нам еще оставалось делать?

Одно утешало — вместо ругани (а рассчитывал я именно на это) отец меня похвалил и после тоже без умолку повторял, что выстрел был точным. Просто утка везучая: нырнула вовремя, словно в рубашке родилась.

«Засидка» в камышах

Волковское озеро — одно из глубоких в нашем регионе, о его красоте отец любил рассказывать часами. В центре и по сей день располагается маленький остров, поросший по берегу камышом, что придает водоему особую привлекательность и романтику.

Мы забросили в лодку рюкзаки с едой и резиновыми и деревянными манчуками, после чего подплыли к камышу, покачивающемуся от легкого ветра.

Солнце только-только собиралось появиться из-за крон тонкоствольных березок, а мы уже сидели в камышах, расставив на воде чучела. Таких похожих охот было много, поэтому не стану рассказывать про какую-то определенную, а опишу сразу все в общих чертах.

Птицы прилетали по-разному: то по одной, а то и табунками в 5-20 штук. Удавалось добыть как крякву, так и северную утку, но иногда природа баловала нас гоголем или савочкой — хотя такие встречи были очень редки, и потому мы ценили их больше, чем остальные.

Озеро отличается не только своими размерами, но и глубиной: местами оно достигает 17, а то и 18 метров. Поэтому мы старались не оставлять на воде подранков, хотя, сколько бы усилий ни прилагали, такие случаи все равно случались.

Когда раненые птицы пытались улизнуть и скрыться в камышах или в осоке, нам приходилось выплывать из своего надежного укрытия и преследовать их. Но попадались такие ловкие и крепкие пернатые, что, «высадив» по ним от 2 до 10 патронов, а то и весь патронташ, мы оставались ни с чем: утки уплывали, и, сколько бы мы ни старались, догнать их не могли.

Альтернативой «засидке» в камышах была охота на берегу. В этом случае отец затаивался напротив выставленных чучел, держа ружье наготове, а я тем временем плавал на лодке. Утка табунилась чуть ли по всему озеру, но особенно в месте, которое деревенские называли «там в типу». Я поднимал птицу, разгонял, и некоторые особи подсаживались прямо к нашим манчукам. Там-то и настигали их точные выстрелы отца.

Охотники — народ суеверный

Вообще для отца все это было сродни ритуала, поскольку он выходил из рода блестящих, заядлых охотников. С детства он привык к изобилию оружия различного калибра: от 8-го до 32-го. Особенно впечатляло первое: такое ружье заряжалось «через ствол», и обычно из него стреляли по большим скоплениям водоплавающей дичи. За один только выстрел можно было добыть 15-20 голов!

Не секрет, что у каждого охотника есть свои уникальные приметы. Вот и у отца была одна, которая всегда сбывалась. Перед тем как пойти в лес или на озеро, он всегда загадывал, для кого будет охотиться.

Не стану скромничать и скажу, что, когда он говорил, что идет за дичью для меня, охота в большинстве случаев была более чем удачная. Иногда же он собирался охотиться для знакомых из города, но, в зависимости от характера человека, охота могла и провалиться.

Наступал сентябрь, теплый и в меру дождливый. Утки было много, так как она уже двинулась с севера на юг. На озере табунились и кряква, и свись, были там и чирок, и лысуха, а вот чернеть прилетала позднее.

Как-то раз ближе к вечеру мы шли на озеро и встретили 8 человек — местных селян, возвращавшихся с картофельных полей. Отец, не мешкая, загадал, что, раз мы встретили восьмерых, и уток нужно добыть не меньше.

Мы затаились в камышах, предварительно расставив манчуки, и всего за полчаса он сделал три удачных выстрела. Дело обстояло так: к нам подсел табунок из 5 штук. 2 выстрела — 2 птицы! Позже «налетел» еще один табунчик, и после дуплета отец подстрелил еще 6 особей. По-охотничьи это вышло очень красиво.

Таким образом, очередная примета сбылась! Но, если честно, не сам отец ее придумал, а «получил по наследству». Кстати сказать, ружья у нас в семье также передавались от старшего поколения к младшему. Вот и мой родитель в свои последние дни передал их мне из рук в руки.

Интересно, что, когда отец служил в армии, дома у его матери хранилась целая коллекция ружей — от царских времен до советских. Были там экземпляры как отечественного производства, так и зарубежного. Но, к большому сожалению, мне эту красоту увидеть не удалось: почти все они бесследно исчезли…

Охота на хлебах

В конце 1980-х годов у нас еще было много полей, засеянных овсом или горохом. А утка, как известно, любит отдыхать и кормиться не только на водоемах, но и на полях.

Я подрос, стал горячим юнцом и старался посвятить охоте почти все свободное время.

Осенними вечерами, перед самыми сумерками, деревенские мужики обычно выезжали на утиный перелет, который, как повелось, часто проходил через овсяные поля. Дело в том, что вкус овса утка знает не хуже медведя! К тому же к осени растение достигает приличной высоты, и птице легче в нем спрятаться.

Система была следующая: мужики разбредались по полю и выжидали «налета» желанной птицы. Удачливым охотникам всегда везло. А без везения, уж поверьте, в этом деле никак: поля были бескрайние, так что, случалось, до ночи проходишь и вернешься домой с пустыми руками. Удивительное дело, но собак с собой почему-то не брали, хотя четвероногие помощники пригодились бы наверняка…

Одну из подобных охот я вспоминаю до сих пор.

Мой друг, я и отец как-то раз решили поохотиться на овсяном поле, куда, как нам было известно, любил прилетать достаточно большой табунок (голов, так скажем, 80).

Свое ружье отец не доверил никому, но патронташ поручил нести моему другу, за что я шуткой прозвал его оруженосцем. Я же шел просто так, не уверенный, что мы вернемся домой с добычей.

Встав у кромки обширного поля, стали думать, откуда может показаться ценная птица. И, представьте себе, долго ждать не пришлось: сначала прилетела парочка и уселась в овес, почти следом за ней прилетели еще 3-5 особей, а уж потом от уток, как говорится, не было отбоя!

Мы пробрались в середину поля, и уже через несколько мгновений отец сделал выстрел по уткам. Одна из них закружилась в небе, словно вертолет над посадочной полосой, а после упала в бесконечные золотистые заросли.

Завороженный и возбужденный оруженосец бросил патронташ и вместе с нами принялся искать птицу. Минут через десять она была найдена — подранок, который уже успел переползти на другое место.

Охота могла бы прийти в самый разгар: утки то прилетали, то поднимались из овса, а патронташ все лежал где-то в безбрежном поле. И, вместо того чтобы продолжить стрелять в надвигающихся сумерках, мы с головой окунулись в поиски.

Выбившись из сил, патронташ мы так и не нашли, да и в приближающейся темноте поле стало казаться больше обычного. Так что, в конце концов, всякая надежда была потеряна. И тут уж отец не поскупился на яркие выражения и в мой адрес, и в адрес неудачливого оруженосца.

Таким образом, с одной уткой и грустным настроением мы вернулись домой…

Но, что вы думаете, отец вовсе не собирался сдаваться. На самой зорьке он разбудил нас и чуть ли не пинками загнал в машину. И на этой дребезжащей, но незаменимой колымаге мы отправились искать вчерашнюю пропажу.

Трудно поверить, но моему другу удалось реабилитироваться очень даже быстро: спустя 10 минут патронташ уже был в руках улыбающегося отца. Признаться, на сердце стало легче, да и на всю эту ситуацию мы стали смотреть с юмором.

А как иначе? Мы, подрастающая молодежь, достигнув охотничьего апогея, забыли про все на свете и готовы были ловить уток голыми руками!

Хитрая птица — нырок

Прошло немало времени, и вот я уже стал самостоятельным опытным охотником.

Дело близилось к октябрю. Теплым осенним вечером мы втроем с друзьями собрались пострелять на котловане, который по истечении долгих лет успел превратиться в небольшое озерцо, заросшее камышом.

Путь предстоял неблизкий — дорога лежала в сторону Кальчинского нефтяного месторождения. Как раз здесь друг за другом и располагалось место, где, как повелось, любили отдыхать утки.

Тот вечер был необычайно ярким и солнечным, что казалось, будто снова наступило лето.

Мы заглянули на первое озеро и в далеком камышистом уголке заметили смешанный табун упитанных уток: чирки, кряковые, свись и чернять (которая кричала так громко, что складывалось впечатление, будто она ругается!).

К этому времени утка уже знала, кого собой представляют люди с ружьями, ведь, повторюсь, эта птица далеко не глупая. Даже за 300 метров она может уловить движение, а уж нас, шумно выкатившихся из-за горки, она и подавно заметила.

Птицы тут же поднялись и, даже не сделав круг, улетели прочь. Мы переглянулись и весело бросили неприличные фразы в их адрес. Любопытно, что с нами был пес по кличке Коп, которому наша компания, смеясь, поручила завести на уток административное дело и заставить их вернуться.

Изучив озеро вдоль и поперек, мы больше так и не встретили ни одной живой души. Лишь изредка на воде появлялись круги: видимо, это кормилась мелкая рыбешка. И я тогда подумал, что хоть у кого-то охота удачнее, чем у нас.

Мы решили продолжить в другом месте и, загрузившись в бардовую «Ниву», поехали по глинистой почве.

Следующее озеро заросло талом и мелким березняком, и на нем было удивительно тихо и спокойно. Никто из нас не мог даже предположить, что именно здесь начнется настоящая охота на хитрую птицу — на нырка. До этого мы ни разу не видели подобной утки и потому, конечно, не распознали ее и приняли за чирочка.

Расстояние, разделявшее нас и пернатую, было оптимальным для точного выстрела, поэтому мой друг тут же вскинул ружье и нажал на курок. Дело было сделано, однако наглая птица продолжала необычно интересно плыть по озеру, почти полностью погрузив тело в воду.

Друг выстрелил еще раз, и утка нырнула. Копа плюхнулся в озеро и поплыл доставать «убитую» птаху. Но, прождав несколько долгих минут, мы так и не увидели птицы на поверхности безмолвной глади.

Но нырка не зря назвали нырком! Лишь обойдя озеро, мы снова разглядели его у противоположного берега. В мгновение ока грянуло четыре выстрела из двух «вертикалок» 12-го калибра, однако проворный птах снова увильнул.

Мы уже начали представлять, как было бы здорово похлебать супчик у костра, но и тут нас ждала неудача — утки след простыл.

Кровь в наших жилах закипела с новой силой, и, как обычно происходит, мы вошли в азарт. Еще 300 метров мы пробрели вдоль живописного озера, как вдруг из мелких камышей выплыл наш старый знакомый.

Не раздумывая, мы вновь обрушили на него четыре «точных» выстрела, и Копа тут же кинулся за долгожданной добычей. Сразу обнаружить птицу не удалось, и тогда мы принялись кидать ему палки, давая понять, где может быть птица. Но пес все продолжал недоуменно плавать среди травы и никак не мог догадаться, куда же подевался пернатый.

Начинало смеркаться. Мы уже приуныли и стали возвращаться к машине, как тут я заметил того же нырка, плавающего в месте, где мы впервые его увидели. Вновь, как гром, прозвучало четыре выстрела, и снова предусмотрительная птица скрылась под водой. Копа молниеносно бросился за ней, но мы уже знали, что из этого не выйдет ничего толкового: нырок снова нас перехитрил.

На следующее утро мы поделись своими впечатлениями с коллегами по работе, и они-то уже сказали, на кого вчера была устроена охота. Теперь уж нам стало известно, что эта птица — нырок, и охотиться на нее нужно по-особенному.

Владимир Стариков, Тюменская область, д. Полуянова

Советы эксперта

Охотимся на нырковую утку

Основной вид — это охота с чучелами поздней осенью, на рубеже октября-ноября. Именно в это время на обширных водоемах, водохранилищах, рыбоводных прудах останавливаются на отдых и кормежку стаи мигрирующих уток.

Например, в нашем регионе — Подмосковье — основными объектами охоты среди нырковых уток являются красноголовые нырки и хохлатые чернети, а самой желанной добычей охотника считается морская чернеть. Она отличается заметным издалека относительно светлым кольцом вокруг основания клюва. Весит эта утка около килограмма, почти как кряква, и по гастрономическим свойствам не уступает ей.

До открытия охоты «по перу» наиболее заметны на водоемах гоголи, которые наряду с лутками — дуплогнездники. Однако эта утка довольно рано улетает и редко оказывается в добыче подмосковных охотников.

Происходит это отчасти и из-за недостатка мест для гнездования птицы – дуплистых деревьев по берегам водоемов и искусственных гнездовий — «гоголятников», которые прежде в значительных количествах изготавливались и развешивались общественными охотничьими организациями.

Стоит заметить, что развешивать искусственные гнездовья нужно еще весной, в репродуктивный период, иначе положительного результата не будет. Либо гнездовья останутся пустыми, либо они будут разорены, к примеру, норкой. Часто при этом гибнет и насиживающая утка.

Успех охоты во многом определяется количеством чучел: чем их больше, тем — лучше. Хорошо, когда есть возможность использовать подсадных уток. Проводится она обычно с лодки, замаскированной и лучше всего на далеко вдающемся в широкий плес тростниковом мысу.

Выбирать место для охоты нужно таким образом, чтобы добытого нырка не унесло ветром и чтобы за каждой птицей не пришлось гоняться на веслах, нарушая маскировку.

Имейте в виду, подраненные нырки прекрасно ныряют и порой добрать их бывает непросто. Помните об этом подбирая патроны и при стрельбе.

Роман Аношин, начальник отдела охоты и рыболовства МСОО «МООиР»

Оцените автора
www.oir.su
Добавить комментарий