Зеркало успеха

четвероногий питомец

Эту коротенькую заметку пишу исключительно по настоянию своего четвероногого питомца — курцхаара, который называет себя Эйсом Первым Неповторимым. Правила натаски легавой и прежде были изложены многократно — в подробности пускаться не стану. Замечу лишь, что по моему глубочайшему убеждению, успех выхода в луг зависит в первую очередь от слаженности работы человека и собаки.

Досадные промахи, как-то: угонка и нежелание аппортировать с сухого, случаются довольно часто, но исправимы. Лично я не тороплюсь этого делать, ибо именно они вкупе с редким «пуделянием» отличают спортивную охоту от механистического процесса заготовки дичи.

К тому же ваш четвероногий друг не робот, и у него бывает плохое или же, наоборот, чересчур радужное настроение. Провинившийся, как правило, отводит глаза и подходит к охотнику, виляя задней частью тела не хуже иной танцовщицы.

Мой гордый Туз в такие моменты не спешит каяться, но, прижатый к стенке, сначала энергично трясет ушами, а затем повторяет одну и ту же «мантру»: «В чужом глазу… неча на зеркало пенять… и на Солнце находит тень… Чего пристал?!».

Если проявить терпение и отчитать кобеля как следует, то шельмец клянется «искупить, живота не жалеючи». И действительно, первое время пес работает, словно перед экспертной комиссией, однако, разгорячившись, может вновь согрешить.

Начинающему легашатнику следует знать, что молодую собаку портят подранки (склонны к побегу), а возрастную — убежденность в собственной правоте. Предшественница Тузика и его дальняя родственница Фанни во второй половине жизни, подавая даже с воды, предпочитала бросать дичь на ближайшем сухом пятачке. Приходилось в который раз объяснять, что «папа» не святой и ходить по поверхности реки или озерца не умеет.

Впрочем, и с Фанни мы не потеряли практически ни одного трофея, а ее филигранная работа по болотно-луговой дичи вызывала зависть значительной части полевиков и уважения немногих оставшихся, кои, переминаясь с ноги на ногу, одобрительно кивали головой и что-то бурчали в уши своих четвероногих питомцев. Недаром за моей любимицей прочно закрепилось прозвище Профессор.

«Голыми руками»

Как-то раз, завершая утомительный и безрезультатный выход в луга, кобель проявил недюжинный интерес к невысокой березовой поросли в двух сотнях метров от нашей машины. Встал коротко, без потяжки, будто наскочил на бетонную стену. Такое случалось и прежде, когда ветер в спину или полный штиль. Я подошел, выждал чуток и послал Туза… вперед!

Из-под броска поднялся здоровенный тетерев. Как всегда в подобных случаях, «черныш» взлетел практически свечой. Стрелять с близкого расстояния негоже. Мне оставалось привычно отпустить птицу, провожая стволами до точки невозврата, то бишь до тех кулинарных координат, где тушка имеет шанс сохранить привлекательный вид, а зубы гурмана — целостность и сохранность.

Туз решил иначе: взвился в воздух и ухватил беглеца за огузок.

— Брось!! Брось, бесхвостый!

Не команда, а скорее оскорбление возымело действо. Кобель разомкнул челюсти, и ошалевший от счастья косач еще долгих пару секунд собирался с мыслями. Ничего хитрее, как сделать очередную попытку улететь в сторону спасительной рощи, он не надумал. Повторили свой маневр и я… и Туз.

«А говорят, дважды не хоронят», — сильно удивился тетерев, оценив идеальный прикус на уже изрядно помятом седалище. «Сладкая парочка» приземлилась.

— Шут с тобой — заканчивай, — я сделал вид, что несильно расстроен. — Только шкурку не попорть.

— Не учи ученого, — прошамкал кобель с полным ртом перьев. И буквально через пару минут добавил, оглядев проделанную работу. — Не родись красивым, а родись счастливым. С приездом!

Трофей смотрелся основательно похудевшим, словно подушка после жаркой битвы в детской спальне. Его чучело могло бы служить наглядным пособием для птенцов на уроках ОБЖ (основы безопасной жизнедеятельности). Однако услуги таксидермиста нынче дороги, а на котлетки тетерев и таким годился.

Обратной дорогой мой кормилец философствовал на тему людской благодарности, опираясь на многочисленные факты из подслушанных бесед в женской раздевалке.

— Слышь, летописец, — обратился ко мне Тузик, едва мы переступили порог дачи. — Ты непременно опиши этот случай в своих мемуарах. И назови… — тут Неповторимый на миг задумался, — и назови: «Антидогматизм как зеркало успеха».

Примерно так я и делаю, слегка подсократив заглавие заметки.

Владимир Фомичев, г. Москва

Оцените автора
www.oir.su
Добавить комментарий