Бывает хуже — да редко. Часть пятая

Подымается дупель; мой выстрел его свалил. Едва я дошел до убитой дичи, и не успел еще поднять ее, как вижу, — Мухтарка во всю свою собачью прыть несется прямо ко мне. По пути ее следования дупеля один за одним вспархивают и исчезают. Я крикнул на нее так вразумительно, что она покосила от меня в сторону, опять-таки по болоту, и менее чем в десять минут, разогнала все, что было там живое.

ОКОНЧАНИЕ. ПРЕДЫДУЩУЮ ЧАСТЬ РАССКАЗА МОЖНО ПОСМОТРЕТЬ ПО ЭТОЙ ССЫЛКЕ.

А на болоте было весьма и весьма много дупелей и бекасов; я имел удовольствие любоваться, как они с визгом взлетали из-под бешено завихаривавшей Мухтарки. Дупеля, всегда перемещающиеся недалеко, теперь перепуганные бешеным натиском собаки, улетали совершенно из виду, что было всего хуже.

Бывает хуже — да редко. Часть пятая
Бекасы. Фото_by Michele Lamberti@FLICKR.COM

Таким образом охота была окончена. В результате получился один убитый мною дупель, а видел я их более 30 штук. В заключение Мухтарка еще раз была весьма вразумительно выдрана, а В.Г. получил чуть ли не более вразумительный, и ничуть не менее бесполезный реприманд по поводу Мухтарки, и мы с одним дупелем возвратились с богатого поля!.. Бывает же такое!..

Вот досада!

На другой день решился я ехать на другое благонадежное болото, но уже один. Утром, часов в восемь приезжаю на место. Не успел я вылезти из телеги, — слышу выстрел, за ним вслед — другой.

Оба раздались на том болоте, на которое я так рассчитывал. Признаюсь, у меня помутилось в голове от досады… Ведь это значит — дело подлец. И оно действительно оказалось подлецом, да еще каким.

Хватаю двустволку и несусь, не хуже вчерашнего Мухтарки прямо на выстрел. Издали вижу знакомую фигуру сосланного З., тоже галантерейника, и возле него собаку его Альфонса, которая отменными качествами своими будет, пожалуй, почище Мухтарки. Это превзошло меру моего терпения.

— Вы что тут делаете? — подскочив к З., и едва поздоровавшись с ним, запальчиво спросил я.

— Как что? — отвечает тоже горячий З. — Ведь пан охотится…

«О, psia krew!» — раздалось во всем моем «нутре». Поделать нечего! Пилюлю оставалось только проглотить, что я и сделал.

Не буду утомлять читателя подробностями этой злополучной охоты, хотя для настоящего охотника эти подробности были бы не лишены некоторого интереса, — но… но мне самому это неприятно, как неприятно всякому трогать старые раны. Хватит того, если я скажу, что я возвратился домой с пустым ягдташем и, по меньшей мере, с фунтом испорченной крови!

«Ну, — думаю себе, лежа в постели после этого несчастья, — нет!.. Уж теперь — шалишь… Был я до сих пор опрометчив, а теперь — баста… Будет, не хочу!».

Но… но я простой слабый смертный… К тому же у меня оставалось в виду еще одно надежное болото. Не выдержал — поехал. «Поеду, — думаю себе, — туда на ночь, чтобы предупредить других галантерейников и одному отвести душу».

Промашка за промашкой

На другой день после обеда я отправился к намеченному месту и в шесть часов был уже там. О, радость! Ни одного галантерейника!.. Кричат только прилетные утки; токует в воздухе бекас; где-то вдали кричат лебеди, журавли, кулики и все, что прилетело и что живо. Душа моя ликует… Сердце сжимается от нетерпения поскорее везде побывать.

Приказав вознице разложить костер и вскипятить воды в чайнике, я направился в ближайшее болото. Не успел я сделать двух шагов — подымается слева дупель… Палю — мимо… Срывается от выстрела справа другой дупель. Палю — мимо… Заряжаю ружье. Руки дрожат, сердце так стучит, словно выскочить из груди хочет… Насколько возможно, успокаиваю себя, повторяя неоднократно:

— Бывает, бывает!..

Иду дальше. Шагов через тридцать срывается перед ногами (чтобы не сказать — перед носом) дупель. Выстрел — мимо… Вслед за выстрелом, в одно время подымаются бекас и чирок. Растерявшись, я не знаю уж в кого из них стрелять. Чирок был ближе от меня, палю в него — мимо… Снова заряжаю ружье такими же дрожащими руками и невольно твержу:

— Помяни, Господи, царя Давида и всю кротость его!..

Ружье заряжено. Иду дальше… Но, что дальше?!.. Дальше тоже…— мимо, мимо и мимо!.. Признаюсь, было от чего сойти с ума!.. Двадцать восемь выстрелов — и в результате один… один… Как бы вы думали, кто?.. За-а-я-ц!.. Ей-Богу, заяц!..

Вы делаете гримасу — и вы совершенно правы. Вы говорите: «Тьфу, черт!» и вы еще более правы… Кто же в мае, охотясь на дупеля и бекаса, стреляет линялого, худого, несчастного зайца?.. Кто?!! Да, да! Вы правы… Боже мой, вы тысячу раз правы!..

И я несчастный, покрывший свою голову таким несмываемым позором, всенародно каюсь в своем проступке перед охотниками всего нашего отечества. Смейтесь над презренным собратом, дошедшим до исступления от неудач, преследовавших его, и сорвавшим свою бешеную злобу на ни в чем неповинном косом… Убитый горем, досадой, стыдом, вернулся я к костру.

— Ну, и постреляли же Вы, П.В.! — приветствует меня мой возница Василий.

Молчание было ответом на это приветствие. Я выпил залпом несколько рюмок, сжевал попавшийся мне кусок какой-то «снеди» и лег спать, предоставив Василию отдать должную честь приготовленному чаю.

Финальный аккорд

Настало утро. Меня разбудили выстрелы, раздавшиеся недалеко от моего стана — на болоте. Вскочивши как ужаленный, я увидал на болоте трех галантерейников и при них столько же собак, сродни Мухтарке и Альфонсу.

Когда я пришел на болото, ни на нем, ни в его окрестностях, не было уже ни пера: все было разогнано. Собаки даже по зайцам гоняли, — значит, и зайца найти было нельзя. Это называется у нас: «чистота в отделке-с!».

Без выстрела вернулся я с болота. Трое галантерейников убили одного чирка и двух дроздов. Я начал было заочно костить их, но, вспомнив свою вчерашнюю охоту, умолк и философски заключил:

— Бывает!..

Последняя охота так меня озадачила, что я весной 1883 года более уже не охотился. В июне уехал в Питер и возвратился только в октябре, когда у нас всякая галантерейная охота кончилась. Итак, за весь 1883 год — два дупеля и заяц… Благодарю!..

В октябре я охотился с гончими на беляков; русаков здесь и в помине нет, а лисиц так мало, что во всю осень мы ни одной не видали; но беляков мы побили порядочно. Зимою же охотился на волков с поросенком и на подвыв, но безуспешно.

П.В. Белдыцкий, г. Чердынь, 1884 г.

Оцените автора
www.oir.su
Добавить комментарий