А годы незаметно шли. Они и сейчас мчатся сами собой во весь опор, не тормозя на резких поворотах и крутых спусках. Время неумолимо движется вперед. Даже короткая остановка и передышка не предусматривается. Нельзя остановить этот процесс, укрыться или спрятаться от него…
ОКОНЧАНИЕ. НАЧАЛО РАССКАЗА МОЖНО ПОСМОТРЕТЬ ПО ЭТОЙ ССЫЛКЕ.
Вот и детству моему уже неторопливо наступала на пятки юность. Так набегавшаяся за день по угодьям собака плетется вплотную за своим хозяином-охотником, который, устав, еле ковыляет по бездорожью…
Выработка полезных навыков
В конце лета после окончания седьмого класса нас направили в детский дом города Полоцка. Наш автобус остановился на площади, и мы выбрались наружу. Воспитатели указали на спальный корпус, где нам предстояло жить. Я познакомился с кухней, столовой и другими помещениями.
На следующий день обнаружил дровяник, под навесом которого находился колун. Не раздумывая ни секунды, я схватил этот тупой и тяжелый топор и принялся бить со всей силы по березовым чуркам. Возможно, юный организм сам неосознанно требовал каких-то действий для разминки мышц и костей.
Поначалу у меня далеко не все хорошо получалось. Но со временем появился необходимый опыт. Я уже знал, куда лучше ударить, чтобы образовалась трещина или колода сразу развалилась пополам. Наколов дров, приносил их на кухню, втайне надеясь получить что-то вкусненькое за свои труды.
По графику мы выполняли и другие работы на неделе. Потом распорядок менялся. Например, мне поручили чистить картошку. Сперва я и здесь не показывал блестящих результатов. Шкурки получались толстые и кривые. Но со временем «набил руку». Теперь с картошки, которую мы называли «бульбой», сползала кожура уже не толще листа бумаги. Процесс протекал в молчании и без особых эмоций.
Приобретенные навыки деликатной, щадящей чистки «второго хлеба» остаются востребованы до сих пор. Кстати, в военное время в Белоруссии для многих хранительницей жизни была именно картошка. Если она варилась дома в котелке, значит, сохранялась надежда, что все будет хорошо.
Уборка территории детского дома так же входила в список наших обязанностей. Завхоз вручала нам веники, метлы, лопаты и другие инструменты. После этого все мы добросовестно трудились, «не щадя живота своего». Девочки тоже не увиливали от работы, и выполняли полученные задания.
Четвероногая помощница
Кухня, общепит и другие службы нуждались в большом количестве воды. Доставлял ее дядя Коля — работник с хозяйственного двора. Он управлял кобылой, которая помогла привезли наполненную бочку от берега реки Западная Двина. Я нередко провожал его, оказывая возможную помощь по мере необходимости.
Нередко лошадке приходилось прикладывать неимоверные усилия для того, чтобы вытащить телегу с бочкой по песку. Затем кобылка останавливалась, опустив голову, отдыхала какое-то время. Набравшись сил, животное шло в сторону кухни.
В один из дней, как обычно, дядя Коля отправился за водой. Я, как всегда, увязался следом. Мы наполнили бочку и двинулись обратно. Лошадка по привычке хотела остановиться для отдыха. Однако Николай, не дав ей передохнуть, взялся за хлыст. Удары обрушивались на круп животного снова и снова.
Я старался помочь, толкал сзади, скользя ногами по песку. Кобылка застонала, словно смертельно раненый зверь, попробовала пойти вперед, но не смогла. Тогда она присела на задние ноги, мышцы ее напряглись, заиграли буграми. Животное из последних сил рванулось и… вытянуло телегу с бочкой из мокрого песка на берегу.
С опущенной головой, тяжело дыша от напряжения, лошадь дотащилась до кухни и остановилась. Я подошел и прижался щекой к костистой «мордашке». По ней пробежали и упали на песок две крупных, чистых как лесной воздух, слезы. Мне стало до боли жаль этой работящей, доброй и безобидной лошадки. Я тихо заплакал, шмыгая влажным носом, упершись лбом в морду животного.
А после обеда, незаметно собрав на столах корочки и другие кусочки хлеба, отнес их своей любимице. Она осторожно принимала угощение, аккуратно подбирала мякиши нежными губами. Мне казалось, что кобылка хотела сказать: «Я чрезмерно благодарна тебе, мой малыш!».
«Великий путешественник»
Однажды ребята из нашего детдома стали собираться в поход. В те времена это считалось вполне обычным явлением. Узнав о намерениях товарищей, я тоже захотел к ним присоединиться и попросил у женщины-директора разрешения, намекнув, что являюсь «великим путешественником». Она улыбнулась и сказала, что уважает «ходоков за три моря». Так меня включили в «список странников».
И вот в один из дней мы наполнили бричку продуктами, посудой и прочими необходимыми вещами. Нагрузили ее до самого верха. А с наступлением утра отправились в путь по намеченному маршруту. Я временами сопровождал лошадку, по мере сил помогал при проезде по глубокому песку. Его, кстати, очень много в Белоруссии. Вокруг сплошной песок и сосны.
В полдень мы остановились среди звенящих на ветру хвойных деревьев. Земля между ними была усыпана осыпавшимися иголками, между которыми росла мелкая травка, но не густо, а в меру. Ходить по ней оказалось непривычно — как по упругой резине, только небольшие веточки похрустывали под ногами. Нас охватил необычайный восторг.
Воздух вокруг был чистейший, прозрачный. Впереди отчетливо виднелись следующие сосны — десятая, двадцатая… тридцатая и так далее. Невольно напрашивалась слова: «Постелите мне землю родную!».
Дядя Коля выпряг лошадку, привязал к длинной веревке и отпустил пастись на «вольные хлеба». Затем рутинная работа по развертыванию лагеря и приготовлению еды не заставила себя ждать…
Ловля и отдых на водоеме
Во время путешествия мы остановились у озера. Я решил проверить свою рыбацкую удачу. Нашел червей под жухлыми листьями у кустарников, под опавшей хвоей у сосен. Эта насадка смотрелась отлично. Все особи были как на подбор — чистые, резвые, привлекательные.
Вырезав удилище, я привязал к нему леску и направился на мостки, уходящие в воду. Нацепил первого червяка на крючок и начал делать забросы. К моему удивлению, никаких поклевок не последовало. Даже возникло странное ощущение, как будто я пытался поймать рыбу десертной ложечкой в стакане чая.
Дно озера и берег покрывал чистейший песок. Казалось, что он был здесь везде. Дети от головы до плоских животов и голых пяток обсыпали себя им. Песчинки хрустели и под ногами на каждом шагу. Однако у нас не возникало опасения, что мы запачкаемся или подцепим какую-то заразу. Достаточно было отряхнуться — и ты снова был чистый, как из бани.
При дыхании ветерка на поверхности воды появлялись сверкающие до боли в глазах барашки. По-видимому, они желали поймать друг друга, но, не достигнув своей цели, разбивались о берег.
Пользуясь каждой свободной минутой, мы с приятелями обследовали места вокруг лагеря в надежде встретить что-то интересное, необычное. Когда ощущал жажду, я прибегал к озеру и укладывался на мостки. Вода отражалась от сверкающего песка, казалось, что светлее не бывает. Я зачерпывал ее ладошками и пил, пил…
Незабываемые картины
Неподалеку на мостках местные женщины стирали белье. Они приносили его в тазах или самодельных корытах. Затем заталкивали подолы сарафанов за пояс и заходили в воду. Мокрое белье беспощадно колотили о доски, как будто крушили ненавистных врагов. Передохнув немного, продолжали лупить по нему палками от всей души, куда придется.
А когда решали, что уже достаточно, наматывали стираемую одежду на окшуренные круглые поленья и катали, катали. А сверху еще надавливали ребристой доской — до боли в руках. После всех этих изматывающих процедур белье становилось чистым, мягким и душистым — просто мечта хозяйки.
Путешествие наше подошло к концу, мы вернулись. А в последние дни лета повзрослевших ребят собрали со всей области и посадили в поезд. Впереди нас ждала очередная дальняя дорога.
Расположись в вагоне, я смотрел в окно, вспоминал свою лошадку и думал: «Где ты, милая?! Годы сотрут твои следы на песке, но память о тебе, моя верная подруга, безутешная спутница моей далекой юности, не затухнет с годами. Прощай, лошадка!».
Иван Крискевич, Томская область
