Весьма многие, а в том числе и некоторые охотники, убеждены, что змея не может прокусить кожаный сапог, а следовательно, не может и ужалить человека, обутого в такие сапоги. Насколько это убеждение ошибочно, а высокие голенища охотничьих сапог не всегда могут служить надежной защитой от ужаления ядовитых змей России, сообщу читателям следующий случай, бывший со мною в 1880 году.
Тренировка для собаки
В июне-месяце этого года сгодовала у меня сука. Комнатная дрессировка с ней была покончена, оставалось натаскать ее. Должен признаться, что со старой, опытной собакой я люблю пошляться по новым местам, но с молодой собакой, которую мне приходится натаскивать, отправляюсь обыкновенно в места, мне хорошо известные.
Для той моей ученицы я выбрал деревню Хитолово, находящуюся недалеко от хорошо известного петербургским жителям — Токсова. В Хитолове жили два сводные брата, Фома Рандель и Матвей Кивру, из которых первый был, в рассказываемое мною время, сельский староста и обыкновенно сопровождал меня на охоту в этих местах, таская мой ягдташ и убитую дичь. К этому занятию он был приучен мною с его восемнадцатилетнего возраста.
Жили эти сводные братья отдельно один от другого, а так как у Матвея были летняя и зимняя избы, расположенные под одною кровлею и разделенные сенями, то я велел себе приготовить летнюю избу и, за неделю до 15 июля, был уже в Хитолове, со своею молодою собакою.
Местная деревня не представляет собою ряда изб, образующих улицу, а состоит из отдельных изб, разбросанных на порядочные расстояния по соседним горкам и пригоркам. Бывает иногда, что на одной и той же горушке стоят две или три избы, с сараями, двух или трех хозяев, но не больше: всякий хозяин желает жить особняком, боясь пожара у соседа.
Между такими отдельными избами и небольшими поселками проходят проезжие дороги, огороженные заборами, а потому прогулка с молодой собакой по таким дорогам очень облегчает приучивание собаки возвращаться к ноге на зов или свисток и ходить сзади. В первое время моего приезда в Хитолово и до начала открытия сезона охоты, то есть до 15 июля, я и был занят такого рода прогулками и был совершенно доволен моей молодою собакою.
Выбор места
Накануне 15 июля я с Фомой держал совет: куда лучше всего идти завтра на охоту? Оказалось, что в продолжение тех пяти лет, в которые я не ездил в Хитолово, некоторые ближайшие к его дому рощицы и кустарники были уже вырублены, пни и корни вырыты, земля распахана и засеяна, следовательно надо было отправляться далее этих, в которых в прежнее время я находил тетеревиные выводки.
Фома предложил ехать версты за четыре (менее 4,3 километра. — Прим. редакции), там оставить телегу с лошадью, а самим пройти на большое моховое болото, окруженное со всех сторон кустарником, а местами и дровяным мешаным лесом.
По этому болоту местами росли морошка и голубица (гонобобель), и кроме того, проходили, тоже местами, невысокие, длинные бугры, поросшие кустарником, в которых попадался и брусничник. Действительно, это болото, а в особенности его окраины, были излюбленным местом выводков тетеревей и белых куропаток.
Это предложение мною было принято, потому что расспрашивать Фому, где именно он в нынешнем году заметил какой-нибудь выводок, — было бы бесполезно: Фома от природы был ленив и сделаться охотником никак не мог.
Он предпочитал в свободное время лежать на спине, на кровати, заложив руки под голову и задравши ноги кверху и как-то, для препровождения времени, особенным манером цыкать языком между зубами. Вследствие своей лени, он и трубку курить не любил, но на охоте от папиросок моих не отказывался.
Правда, было время, когда Фома думал сделаться охотником, но тогда ему не было двадцати лет. Купил он тогда себе ружье и завел собаку… Но собаку у него купил через год сосед охотник — промышленник, а ружье у него цело и до сих пор.
Тревожащий вопрос
Условились мы ехать на охоту в пять часов утра, но этот «ретивый муж» запряг свою лошадь и подъехал к крыльцу, когда было уже часов шесть с лишком. Уселся я в телегу, посадил с собою свою собаку, и мы поехали к сказанному болоту по полевой дороге, где шагом, где мелкой рысцой. Наконец, дотащились до крайнего пункта езды.
Фома медленно слез с телеги, медленно распряг лошадь, привязал ее к задку и подложил сена, а я тем временем зарядил ружье и привязал к ошейнику собаки веревку на всякий случай. Перешли небольшую гору, поросшую леском, и спустились в желанное болото…
Кому приходилось натаскивать собак, тот очень хорошо знает, с каким вниманием приходится следить за юным учеником и, вместе с тем, так же хорошо знает, в каком настроении находится сам учитель. Ну что, ежели после стольких хлопот, которыми сопровождалось выращивание и комнатная дрессировка собаки, окажется, что она с очень плохим чутьем? Тогда все золотые мечты разлетятся дымом и пойдут воспитатель и учитель домой, повеся голову!..
Признаюсь откровенно, что я с замиранием сердца следил за моей собакой и вопрос: «Что-то из нее будет?» — беспрестанно вертелся у меня на уме…
Прошли мы поперек болото, по мелкому, редкому кустарнику. Собака очень весело, помахивая хвостом, обнюхивала кочки и сухие пучки травы, не убегая от меня далеко и возвращаясь ко мне по первому моему призыву.
Все это было очень хорошо, только было то дурно, что мы не подняли ни одного выводка, даже не подняли ни одной одиночки, и все еще нельзя было сделать решительного приговора — чутье ли у собаки слабо или еще у нее не хватало соображения пойти чутьем по следу, на который она могла натолкнуться случайно, обнюхивая то или другое место, встречавшееся ей на нашем пути!
Перейдя болото, мы повернули направо по его окраине. Идем с версту и все-таки ничего не поднимаем. Посмотрел на часы: уже четверть девятого! Скверно!..
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.
Н. Макаров, 1884 г.
