Очерк с берегов Вычегды. Часть вторая

Двадцатого мая закончилась весенняя охота, самки сели на яйца, самцы забились в глушь, пролетная дичь провалила: на курьях, и заливах, ни пера, ни голоса, кроме кваканья лягушек. По приметам, ожидали большого прилета дичи. Весна стояла теплая, весенний разлив был самый малый, какого не запомнят здешние старожилы, суши множество, следовательно для остановки дичи являлись удобные притопы на каждом месте. А ее не было почти совсем, и я уверен, не будет ее более того и в последующие годы.

ОКОНЧАНИЕ. НАЧАЛО СТАТЬИ МОЖНО ПОСМОТРЕТЬ ПО ЭТОЙ ССЫЛКЕ.

Обитатели водоемов

Рыбный промысел с начала весны шел довольно удачно: ловилось много лещей и нельмы. Запор курей затонами произведен был в ненастную погоду и потому был недобычлив; также весьма плох был улов стерляди, которую добывают здесь единственно «самоловами» — подольниками.

Стерлядь появилась в реках Северо-Двинского бассейна в недавнее время: с открытием шлюзов в начале тридцатых годов упраздненного Екатерининского канала она прошла из Камы реками Южную Кельтмою, Джурич, каналом и Северною Кельтмою в Вычегду, из которой спустилась в Двину и поднялась в Сысолу…

Еще не уберется совсем весенняя вода в берега, еще кое-где по низам держится заливная, и мелкие ивовые кустарники, растущие по песчаным отлогостям береговых мысов только выставят из-под воды свои тоненькие вершины, опушенные вербушкой, как здешние рыбаки начинают ловить рыбу подольниками. Каждая пара рыбаков бросает их штук десять и более, не съезжая с места ловли в продолжении нескольких дней, а иногда и недели.

Время у рыбаков проходит в закидывании подольников, в переборе или осмотре их, в наживлении крючков, в переноске снастей с одного места на другое и в промежутке между этими занятиями — в отдыхе у разведенного на берегу огня, причем обыкновенно, по мере надобности, варится уха из свежей рыбы, а в полдень и в полночь, в самое не ходовитое время на рыбу, практикуется подкрепление сил безмятежным сном под открытым небом, если «ведро» (ясная и солнечная погода. — Прим. редакции), и под опрокинутой лодкой, если ненастье.

Подольниками особенно усердно ловят весной и летом до половины июня, затем в августе до двадцатых чисел. Рыба идет исключительно белая: лещ, иногда весьма крупный, язь, сорога, густера, окунь и изредка сиг…

В прошлое лето вода в здешних реках, по случаю продолжительной засухи, упала до такой степени, что не везде возможно было проходить даже на легких лодках с осадкою в шесть вершков (менее 27 сантиметров. — Прим. редакции). Рыба скоро перестала ловиться во всякие рыболовные снасти.

Мы пробовали удить, и занимались этою охотою довольно усердно по глубоким местам и заводям, по крайне неудачно: клев был плох до утомления на всевозможные насадки; крупная рыба совсем не бралась; выше полутора фунта окуня (более 600 граммов. — Прим. редакции) не было поймано ни одного экземпляра. Правда, что мы не пробивали удить на быстрине…

В здешних реках водятся чрезвычайно крупные рыбы: лещи в 14–15 фунтов (около 5,7–6,1 килограмма. — Прим. редакции) и нельма в 30 фунтов (почти 12,3 килограмма. — Прим. редакции) — не редкость; щуки же попадаются громадной величины: монах Ульянова монастыря поймал в Вычегде на дорожку щуку около пяти пудов (почти 82 килограмма. — Прим. редакции) весу.

Легендарные трофеи

В Нювчимском чугуннолитейном и железоделательном заводе, отстоящем в тридцати верстах от Усть-Сысольска, в пруде речки Нювчима, на которой плотина не разбиралась уже около столетия, рабочие в июле месяце, на солнечном восходе, заслышали необычайную возню, всплески и бултыхание около самых шлюзов. Подбегают они толпою к месту сверхъестественного явления и видят следующее событие.

Громадной величины щука схватила поперек другую щуку. Схваченная была длиною более двух аршин (свыше 1,4 метра. — Прим. редакции), следовательно около пуда (до 16,4 килограмма. — Прим. редакции) весом, билась и головою, и хвостом с неимоверными усилиями и не могла вырваться. У схватившей видна была одна исполинской величины голова, туловище же спускалось вниз по косой линии в глубину воды.

Возня продолжалась более десяти минут. Наконец щука, попавшая в зубы и задавленная, перестала биться, и победительница спустилась с нею на дно. Факт этот мне передавали лично несколько очевидцев, созерцавшие с плотины с разинутыми ртами и выпученными глазами совершавшееся чудо.

В двадцати двух верстах (около 23,5 километра. — Прим. редакции) от города, вверх по Вычегде, на правом ее берегу находится в лесу Черное озеро. Рассказов о неимоверном количестве рыбы в нем ходит между рыбаками и местными обывателями множество; а люди с живым воображением придали этому озеру легендарное значение, населив его щуками такой величины, что в маленьких лодочках по озеру ездить опасно, — опрокинут.

В самом деле озеро это производит внушающее впечатление своею уединенностью и угрюмым видом. Шириною оно не более 30 саженей (около 64 метров. — Прим. редакции), длиною версты полторы (1600 метров. — Прим. редакции), вода в нем черная как деготь, глубина довольно значительная, начинающаяся обрывом от самых окраин озера.

Кругом лес, склонившийся над водою; множество павших деревьев, лежащих то на поверхности воды, то «наводопивших» от времени и погрузившихся на дно — дают превосходный приют рыбе и удобство для метания икры. На озере множество гагар, их дикие крики, переходящие то в неистовый визг, то в рыдание, то в ребячий плач, раздаются по озеру и день и ночь.

Четыре раза мы ездили на это озеро: один в июне, два — в июле и один — в начале августа; ночевали несколько ночей на его берегах, усердно удили, старательно ловили на жерлицы, но добыча была самая незавидная: на удочки садились маленькие окунишки, плотва, изредка подлещики, на жерлицы — мелкая щука, не более четырех фунтов (около 1,2 килограмма. — Прим. редакции), и то за все четыре раза поймано было их только семь штук.

Однажды хватила было крупная щука, но я, выводя ее к лодке, не успел ударить щучьим топором, бывшим у меня в руках; щука круто вернула, задела зубами за конец бечевки, распустила петлю, посредством которой прикреплен был поводок к жерлице, и ушла вместе с крюком.

Говорят, мы не в клев попадали, что озеро прихотливо, надо угадать момент, и тогда рыбы не оберешься. Постараемся, если будем живы и здоровы (такую оговорку в наши годы сделать не мешает), уловить этот момент…

Скромные успехи

Летняя охота вовсе была плоха. Тетеревиных выводков не нашли ни одного, да и прежде около Усть-Сысольска я находил их не очень много: здесь тетерева выводятся в глуши, в отдаленных урамах, по березникам и мшаринам в глубине лесов. Красная дичь, за неимением собаки, была в прошлое лето для нас недоступною.

Абрам пострелял уточек по озерам, но немного и то вдали от города; на городских же озерах, кишевшим в прежние годы утиными выводками, господствовало полнейшее их отсутствие. Осенью, с двадцатых чисел августа и до половины сентября, двинулись в обратный путь гуси.

Тут началась серьезная и заманчивая охота… Убито гусей в прошлую осень на два ружья 14 штук; но можно было убить втрое более, если б не несчастные случайности, слагавшиеся для нас во все время охоты за гусями в такие решительные моменты, что выводили нас из терпенья, что еще более подзадоривало охотничью страсть…

Очерк с берегов Вычегды. Часть вторая
Гуси. Фотокопия рисунка_by BioDivLibrary@FLICKR.COM

Охотничьи промыслы зырян в прошлую очередь сопровождались полнейшими неудачами. Отправившиеся партии в лесовья, проживя только по нескольку дней на путиках, возвратились назад с лучших мест, не найдя там рябчиков.

Многие из промышленников рассказывали, что они были очевидцами, как рябчики собирались в небольшие стаи, штук по пятнадцати, по двадцати, поднимались над лесом выше вершин и куда-то летели, и так было по всему уезду: причина этому вероятно крайний недостаток корма: в 1883 году был неурожай брусники и рябины, а этими ягодами преимущественно закармливаются рябчики с осени.

Тетерева-польники тоже куда-то исчезли. В осень 1882 года их было множество по березнякам, на пожнях и по побережью рек, так что стада в двести-триста штук встречались беспрестанно, и промышленники били тетеревей и с подъезда, и с подхода из дробовиков и винтовок. Абрам в ту осень убил около шестидесяти пар; ныне же в гладь ничего. Еще с осени, в конце сентября и начале октября, кое-где провертывались небольшие табунки, а с ноября произошло повсюду в уезде полное и повсеместное исчезновение тетеревей.

Рябчиков против предшествовавшего года скуплена торговцами была только одна десятая часть, а тетеревей и того меньше. Из первых рук покупали здесь по 40 копеек первых и по 50 копеек вторых за пару. Недостаток в птицах, составляющих предмет промыслов, пополнился некоторым образом изобилием белки: ее добыто против прежних лет чрезвычайно много и цена стояла на них весьма низкая: около рубля за десяток.

Косолапый визитер

Медведи в прошедшее лето и осень совсем заполонили Усть-Сысольский уезд: почти около каждого большого селения был свой медведь. Скота, преимущественно овец, зарезано ими несчетное количество.

В Кажимском заводе произошел с медведем необыкновенный случай: в конце августа, под вечер, увидали из завида бегущих с выгона в селение по дороге четырех коров, из которых две коровы рядом мчались неистовым галопом впереди, и две назади, а в промежутке между двумя нарами заметили какую-то ковыляющую массу.

Вся эта ватага влетела стремглав в средину селения и оказалось, что между коровами бежал громадный медведь, который, увлекшись преследованием, и прикрытый передними коровами, не заметил, что попал в населенное место, в самый центр, заводского поселка.

Очутившись в безвыходном положении, окруженный народом, поднявшим гвалт и крик, в придачу с переполохом баб и девок, выражавшим свой испуг неистовым визгом, медведь начал метаться из стороны в сторону и едва не залез к попу в открытое окно; но может быть и залез бы, да поп успел захлопнуть оконницу.

Медведь, окончательно обезумев, круто повернул к пруду и бросился в воду. Пруд широкий, более ста саженей (свыше 210 метров. — Прим. редакции); множество лодок со всех сторон помчались в догоню за мишкою; откуда-то явились винтовки и ружья и несчастного «уходили» в воде без всякого с его стороны сопротивления и обороны.

Всю эту картину управляющий заводами созерцал с террасы своего дома, находящегося на окраине пруда. Снятая шкура с медведя оказалась 18 четвертей (3,2 метра. — Прим. редакции) длины.

Ф. А. Арсеньев, г. Усть-Сысольск, 1884 г.

Оцените автора
www.oir.su
Добавить комментарий