Зима 1883-1884 годов стояла «сиротская» — малоснежная и беспутевая. В течение всего ноября-месяца — небольшие трех-, четырехградусные морозы чередовались с дождями и поэтому преобладала слякоть, служившая помехой и путнику, и охотнику. Весь ноябрь, лучшая пора охоты за тетеревами на чучела, птица летела плохо на гречишные копны, предпочитая почему-то гулять по зеленям и ягодникам.
Произвол «небесной канцелярии»
Охотники жаловались и немногие из них могли похвалиться удачей. Видно и птице — непогодь не по нраву. К концу же ноября немного напорошило снежку и морозы за десять градусов тянулись до четвертого декабря. Пятого числа стало около нуля, затуманило.
А шестого декабря целый день шел дождь, перешедший к ночи в снег, которого к утру седьмого числа выпало в четверть аршина (около 18 сантиметров. — Прим. редакции). Стояло тепло, и это была первая и единственная пороша, пороша «мертвая», которая если и не пропала для охотников бесследно, то единственно благодаря обилию зайцев.
С восьмого числа и до конца месяца держались морозы, преимущественно от трех до восьми градусов, и обильный иней — ждал ветра до 24-го числа декабря. Леса отряхнулись и пошла гулять поземка, сгоняя с полей не укрепившийся с осени снег, заваливая овраги и заросли — без пользы для охотника, в ущерб путнику и лесопромышленнику.
Так прошел декабрь минувшего 1883 года, лучшая пора охоты на волков, прошел без малейшего результата. Ни мои усиленные просьбы, ни пылкие желания такого рьяного и дельного охотника, как А.И., ни самое ревностное старание такого неподражаемого искателя следов как Илюшка, — ни к чему путному не привели.
Правда, Илья сорвал злобу на барсуках, добывать которых он великий мастер, но наши, заготовленные на волков, заряды — так и остались не востребованы. Остались до днесь, ибо хотя еще и оставалась надежда на январь вообще и на Илюшку в особенности, но, видно, против природы ничего не поделаешь.
Январь 1884 года выдался невообразимо мерзок во всех отношениях. Весь месяц — ни тепла, ни холоду, ни ненастья. С первого по двенадцатое число, при морозце от двух до пяти градусов, ежедневно понемногу снежило и задувало. А тринадцатого января при двух градусах тепла лил сильный дождь с порывистым ветром.
Зато четырнадцатого ударил мороз в пятнадцать градусов! С 16 по 22 января — ежедневно снег с дождем, а 23-го — голый дождь. Потом 27 января — мороз в восемь градусов. И так до конца месяца.
В результате — в лесах и зарослях обильные снега, поля — голы, на дорогах убийственная гололедица. Пороши — ни одной, охоты из-под гончих — никакой. Следить волка, куницу — не представляется возможности. И о стрельбе тетеревов с подъезда нечего было и мечтать. Последняя охота за тетеревами здесь совершенно не практикуется.
Весь февраль-месяц погода стояла бурная и холодная. При температуре от пяти до четырнадцати градусов мороза гулял сильный ветер — северный и северо-восточный. В определенные числа в середине и в конце месяца при холоде снежило и гнало поземку. Поля по-прежнему оставались оголенными; гололедица держалась упорно до конца. А леса еще обильнее завалило снегами.
Случаи с зайцами и волками
Февраль-месяц — месяц у нас не охотничий, так как медведей в нашем уезде не водится. Тетерева и рябчики — молчали, и даже глухарь не заводил своей весенней песенки. Но, тем не менее, зима миновала… и 22 числа февраля — близ хутора Воробьевки, нашли у стога замерзших зайчат.
Вследствие оттепелей, течка зайцев началась, в текущем году, с половины-января месяца. А. Н. рассказывал мне, что, охотясь из-под гончих в конце января, его охотник одним выстрелом убил пару беляков — самку и самца, забывших под гоном все окружающее…
Подобного рода случай крайнего увлечения я знаю с волками, которые под облавой шли за самкой и огрызались между собою. Кстати, упомяну о случае на волчьей облаве. Один из местных охотников, исключительно по зверю, П.И. Богинский, прочитав о дневном волчьем вытье, сообщил мне, что в прошлом (или позапрошлом — хорошо не помню) году, они где-то на Замглае брали с облавой выводок волков.
Обход и расстановка стрелков и загонщиков были сделаны мастерски, едва зашумели кричане — как в обходе взвыли звери, и этот дикий концерт — из семи или девяти голосов, пронесся из конца в конец облавного кольца. Волки пели свою «отходную» — и все до одного положили свои головы.
Дневной вой волков оказывается далеко не исключительным случаем. Я лично, в течение моей охотничьей практики, слышал его раза четыре, и в последний раз — два года тому назад, в Сосницком уезде Черниговской губернии близ села Большая Устья.
Произошло это в один из октябрьских дней во время охоты из-под гончих. Нас было человек пять, охотились с утренней зари по русакам и лисицам. Охота шла удачно, и мы скоро подвигались лесами, изобилующими лозняковыми болотами.
Было около трех часов пополудни. Гончие побудили лису, сделали круг и… свели со слуха. Данная местность, по реке Сейму, луговая, раскидистая — и с бывалой лисой там дела не гладки, поэтому мы решили отозвать гончих. Я зазвал в рог.
Не успели смолкнуть его звуки — как в близлежащей моховине взвыли волки. Минуты три или четыре лились смешанные, нестройно-дикие завывания. Я думаю, что им положил конец один из охотников, Г.В. Левченко, сделавший, с целью охраны гончих, два выстрела…
Без пути прошла беспутная зима. В моем охотничьем районе всего убито, исключительно на падали, три волка, штук пять лисиц, десятка два барсуков, три куницы, да несколько десятков зайцев, преимущественно беляков.
Последним приходилось-таки жутко, из-под гончих мы их били до пороши. На охоте я присутствовал пять раз, и в эти пять полей, из-под гончих А.И. убито четырьмя охотниками шестьдесят два зайца. По порошам мне редко доводилось ходить, но А.И., с своими охотниками, не упускал ни одного случая и убивал от трех до семи зайцев в одно поле.
Дмитрий Вилинский, город Новозыбков, Черниговская губерния, 31 мая 1884 г.
