Охоты с нагонкой шли не менее удачно. Десяток или дюжина мальчуганов в течение короткого зимнего дня давали в итоге до десятка зайцев и от пяти до десяти рябцев. На последних охота шла неудачно вследствие заиндевелой древесной нависи. При нагонке рябцы часто шли пешком или пулей проносились низом, падали на низ же, и редко «деревили».
ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО РАССКАЗА МОЖНО ПОСМОТРЕТЬ ПО ЭТОЙ ССЫЛКЕ.
Надежда на весну
С половины февраля охоту из-под гончих оставили. Еще была одна последняя попытка обойти волков — в марте-месяце. Ильюшка, Костюк и Родион с ног сбились и дело завершилось полнейшей неудачей, которая лишь чуточку скрашивалась — вечной надеждой на будущее.
Это будущее — всегда неясно, а может быть поэтому часто заманчиво. Март наступал, сулил весну-красавицу и все те обновляющие душу чувства, которые напевает пробудившаяся от долгого затишья природа. Ждешь тепла, возрождения, ликования всего живущего и прозябающего. Ждешь с полным упованием — до конца, и уходят в этих ожиданиях день за днем, неделя — за неделей, месяц — за месяцем, бесследно и бесповоротно в седую вечность.
И впереди, за грядущими временами года, опять будет весна, но весна уже не 1884 года. Поскупился он на нее окончательно, и весны у нас не было. Начинается вторая половина мая и до сих пор — листва на деревьях плоха, сады не цветут, травы идут очень плохо, а в озимых — не схорониться не только вороне, но даже жаворонку…
И немудрено: в течение двух с половиной весенних месяцев проклюнулось всего два теплых, настоящих весенних, денька, да и то не без ветра! В течение последних семи лет, прожитых мною в Черниговской губернии, я не помню такой сурово-несимпатичной весны, отличающейся безжизненностью, погодой студеной и ветряной.
Март-месяц начался пятнадцатиградусными морозами. С третьего по двадцать второе число погода постоянно держалась сухая и ветряная. Днем было до пяти градусов ниже нуля. А двадцать второго вдруг навалило чуть не половину аршина снегу (около 35 сантиметров. — Прим. редакции). На Благовещенье целый день шел снег при сильном северо-западном ветре, и к концу месяца образовалась слякоть.
А 30 и 31 марта было уже восемь градусов тепла. Тепло это перешло и на первое апреля, а второго числа, Бог весть откуда, набежала грозовая туча и разразилась чисто летними ударами и ливнем. «Вот когда тепло-то пойдет!» — думал Божий люд… и ошибся.
С третьего числа апреля пошли морозцы и запорошил снежок, а седьмого целый день бушевала такая снежная вьюга, что хоть бы зимою, так впору. В ночь под Светло-Христово Воскресение я ехал в Новозыбков и 35-верстный переезд (свыше 37 километров. — Прим. редакции) этот, по колесные ступицы в снегу, останется навсегда памятен, несмотря на мою привычку ко всяким путевым передрягам.
Вся Святая неделя стояла ненастная, студеная и хмурая, и вплоть до конца месяца было холодно и дул сильный ветер, гонявший по полям песок, присущий местной почве. Апреля 29-го сбежались угрюмые тучи и сыпнул крупный, холодный дождь с градом — и температура в ночь на первое мая была немного ниже нуля градусов.
Чуть-чуть не мороз, но до мороза все-таки дело не дошло. Май пошел ровно с теплом от шести до одиннадцати градусов и все-таки с ежедневными холодными ветрами, до крайности иссушившими почву.
Охота на перелетных птиц
Восьмого числа выдался, первый в течение всей весны, теплый и тихий день. В ночь на девятое число прошел спорый дождь, и днем даже было жарко. А с десятого опять потянулись облачные, прохладные и ветряные дни, — ни дать, ни взять, как это часто бывает в первой половине сентября погожей осени…
Так весны мы и не видали, прилет прошел незамеченным, и весенняя стрельба мало практиковалась… Немудрено, что дичь в текущем году запоздала прилетом, да и самый пролет шел недружно и вяло. Однако, в силу известных законов природы, не взирая на непогодь и холода, он все-таки шел своим вековым путем.
И вот с 26 февраля показались грачи. В районе шестого марта прибыли жаворонки, а восьмого — скворцы и голуби. Девятого я видел сокола, носившегося над пустынными полями. В первых же числах марта появились одиночные чибисы и кряквы парами. А одиннадцатого уже продавали застреленного крякового селезня. Четырнадцатого числа я видел целые тучи «пролетных», так называют здесь шведских жаворонков (рябых, бьющихся у дорог).
Семнадцатого токовал бекас. Вальдшнепы показались еще в районе пятого или седьмого марта, а валовой пролет их окончился между 14 и 28 числами марта. Гуси летели между восьмым и четырнадцатым числами, преимущественно ночами.
По вальдшнепам с легавой я не ходил, а пятого апреля был в первый раз на тяге; тянули плохо и птица худа. Шестого числа апреля чирята летали парочками. Девятого показались кулички-черныши и травники.
А двенадцатого выползла первая змея. Тринадцатого и четырнадцатого прилетела кукушка, «заухала» выпь. Восемнадцатого числа появились одиночные ласточки, а двадцатого запели соловьи. К 24 апреля был перепел, летали горлинки парами. А к первому числу мая засновали вечерами летучие мыши.
Болот я не посещал и поэтому не могу сказать ничего такого о прилете дупеля и гаршнепа, но я знаю, что 23 апреля, мужичок-охотник из села Вышкова продал в городе, за один рубль и 70 копеек семнадцать пар дупелей, убитых на точках…
«Такой май, что шубы не сымай!» — поговаривают у нас, но поговаривают также, что в нынешнем году он и повсюду таков. У нас, к концу месяца все-таки оттеплело, да и дождички по малости перепадают, а в соседних уездах, сказывают, будто совсем засушило, холодало и задувало. А природа все-таки вершит скоро свое дело и чуть дохнуло теплом, в какую-нибудь неделю, рост и обновление пошли гигантскими шагами.
После морозца с 16 на 17 мая, вечер был благодатно тепел, заморосил мелкий-премелкий дождичек, и я могу засвидетельствовать, что вальдшнепы 17 мая тянули хорошо. Я стоял на тяге близ села Кулаг Суражского уезда, в месте очень угодном, и не мог не заметить, что вальдшнепа в текущем году мало. Все, кого я ни спрашивал, жаловались на эту скудость.
На току
Весенняя охота за глухарями, тетеревами и рябчиками шла вяло. Глухари запели с марта-месяца и около села Орликовки их убито, насколько мне известно, четыре штуки. Мужички-охотники жаловались, что не только глухари, но даже полевики как-то не держались места. Нынче отслушаешь его, — глядь, на завтра он играет где-нибудь на новоселье.
Словом сказать, не держались места, и, вдобавок, вечерние тока были лучше утренних. И в том, и в другом я убедился лично на раскидистых лугах река Ревны под селом Орликовкой. Это было во второй половине апреля (19–22 апреля).
Дмитрий Вилинский, город Новозыбков, Черниговская губерния, 31 мая 1884 г.
