Продолжаю рассказ о реальных случаях, имевших место за время моей службы в рядах Военно-морского флота. Не исключено, что происходившие со мной события, позволят любителям погружений и подводной охоты сделать определенные выводы и научиться чему-то новому. Не зря ведь говорится: предупрежден — вооружен!..
ПРОДОЛЖЕНИЕ. ПРЕДЫДУЩУЮ ЧАСТЬ ИСТОРИИ МОЖНО ПОСМОТРЕТЬ ПО ЭТОЙ ССЫЛКЕ.
К нам был прикомандирован Урсу Федор Иванович — человек, прослуживший около 50 лет на различных субмаринах. Можно смело сказать, что именно он стоял у истоков современного российского подводного флота. Это был мой наставник, передававший мне свой богатейший опыт, не раз проверенный на деле в сложных ситуациях. Далее я только развивал, пополнял и усовершенствовал полученный «багаж знаний». Как говорят мудрецы: у каждой работы свои мозоли…
Происшествие с доктором
В то пору я выглядел молодо, но уже имел допуск к руководству водолазными спусками. По долгу службы, мне полагалось инструктировать экипажи подводных субмарин перед началом учебных занятий.
Большинство подводников были меня старше почти вдвое, поэтому у некоторых поневоле возникали мысли о моем профессионализме. Однако после выполнения пары-тройки задач подобные сомнения быстро улетучивались. Подводники более осознанно и охотно доверяли мне свои жизни на время тренировок.
Вообще у нас в штате было четыре специалиста с допуском «Командир водолазных спусков» (КВС). Нам разрешалось руководить учебными погружения на глубину до 20 метров.
В тот раз Петрович вел экипаж, с моряками в обеспечении. Мы с Анатолием готовили свои аппараты ИДА-59 для следующим экипажем подводных лодок. А главным у нас был Алексеевич, он занимался в основном документацией. Видимо, ему доставляло удовольствие возиться с бумагами, а мы только оставляли «автографы», где нужно. Документов и формуляров у нас было столь много, что иной раз рука уставала расписываться.
Итак, представьте себе такую картину. Один из этажей нашего учебно-тренировочного комплекса. Очередная партия в 3 человека должна выйти из торпедного аппарата (ТА) в башню с уровнем воды пять метров.
У выхода сидит страхующий водолаз. Он уже одет в водолазное снаряжение и готов по команде КВС к ежесекундному погружению. Рядом находится экипажный доктор в звании капитана и рассказывает о собственных героических подвигах в прохождении торпедного аппарата, молодым моряками со своей подлодки.
Неподалеку от выхода расположена водолазная мастерская № 4. В ней заведовал Анатолий, к которому я пришел за запчастями для ИДА-59. А мое рабочее место было в водолазной мастерской №3 на первом этаже.
По регламенту весь экипаж субмарины в полном составе должен пройти тренировку и отработать выход через торпедный аппарат. Но для докторов обычно делали исключение, поскольку прямая обязанность врача — спрашивать о самочувствии выбравшихся из ТА сослуживцев и в случае необходимости тотчас оказывать медицинскую помощь.
Сам торпедный аппарат расположен на втором этаже нашего учебного комплекса. Парни группами по три человека проходят это испытание.
И вот как-то случайно иду мимо ТА и вижу, как оттуда в экстренном режиме вытаскивают подводника, потерявшего сознание. Я помог быстро снять аппарат ИДА-59 и гидрокомбинезон с пострадавшего. Он выглядел очень плохо — без чувств и уже наполовину синий.
— Срочно позовите своего доктора! — крикнул я ребятам.
— Так это он и есть! — потерянно пробормотал один из них.
У нас в штате есть, конечно, и свой врач — специалист-физиолог. Но, как на зло, наш доктор в это время был в отпуске. Мы сразу сообщили в госпиталь и попросили прислать дежурного врача. А пока он ехал на машине к нам, сами начали оказывать пострадавшему первую помощь — приводили его в порядок и запускали дыхание. Все прошло успешно – вытащили человека практически с того света.
Смотрю на Петровича, а тот весь зеленый стоит. Он как ошпаренный от нервного потрясения и выплеска негативной энергии. Про таких говорят: лица на нем нет. Если бы экипажный доктор погиб, то Петровича бы, конечно, строго наказали. А у него семья: жена и двое детей, и до пенсии оставалось дослужить два года.
Какой следует вывод из этой истории? Да почти такой же, как и из многих подобных происшествий. Вода не любит хвастунов! Я не раз проверял данное правило на себе: работает на сто процентов! Никому не советую играть с водной стихией в «кошки-мышки». Вода всегда будет победителем!
«Разбор полетов»
После инцидента с потерявшим сознание доктором Петрович некоторое время был в шоке. Он на время отказался сам вести экипажи, только ходил в обеспечение и помогал нам разбирать и собирать ИДА-59. Для «непосвященных» гражданских расскажу, что речь идет об очень сложном механизме замкнутого типа действия. Если его сопоставить с аквалангами, которые изобрел Жак-Ив Кусто, то это будет как компьютер рядом с калькулятором.
А что же случилось с доктором? Почему он «отключился» в торпедном аппарате? У меня есть несколько соображений на этот счет.
Прежде всего, врач отличался очень крупным телосложением и находился в плохой физической форме. Прохождение ТА требует больших энергозатрат и физических усилий.
Людям подобной комплекции я бы вообще не рекомендовал проходить в торпедный аппарат диаметром 533 мм. Когда человек оказывается в стесненных условиях, он почти всегда испытывает дискомфорт. Каждому хочется поскорее выбраться из такой обстановки, сковывающей движения. Инстинкт самосохранения ведь никто не отменял.
Не исключаю, что и доктор, находясь в стесненным состоянии, мог неосторожно рукой передавить патрубки вдоха или выдоха. Что происходит в таких случаях? Всем хочется побыстрее покинуть ТА (трубу). У человека сбивается дыхание, появляется отдышка. Возникает чувство, что не хватает на вдох воздуха. Тревожное состояние запросто может перейти в панику. А дальше? Человек обычно теряет сознание — «вырубается».
Как известно, клапаны вдоха и выдоха работают на разряжения. Пока подводник в сознании — все функционирует нормально. Когда вы наполняете легкие воздухом, то один клапан в ИДА-59 открывается, а второй закрывается. На выдохе все происходит с точностью до наоборот.
Если же человек без сознания и не может дышать так, как в обычной жизни, разряжение не происходит. Клапан не открывается, и кислород в систему не поступает.
Напоминаю, что без его притока мозг человека может продержаться минут пять. После этого обычно начинаются негативные изменения в организме, зачастую необратимые. Если не провести срочные реанимационные мероприятия, то летальный исход весьма вероятен.
Олег Стальной Лис, Московская область
