Стоим мы четверо в тайге, раскрывши рты и с ошалевшими глазами. Один только, меньше всех виноватый, так и застыл, согнувшись, с трубой в зубах и только с выпученными глазами вслед зверю… Этакая оплошность непростительна: во ста шагах из-под трех винтовок упустили такую громаду!
ПРОДОЛЖЕНИЕ. ПРЕДЫДУЩУЮ ЧАСТЬ РАССКАЗА МОЖНО ПОСМОТРЕТЬ ПО ЭТОЙ ССЫЛКЕ.
Да главное — случай редкий, чтобы зверь, почти по первому звуку, появился неожиданно как из-под земли без реву и чуть не вплотную!?
— Ну и зверище! — воскликнул наконец один стрелок. — Таких еще с роду не видал! А рожища-то, рожища! — развел он руками. — Хоть бы его самого бы и не надо, ну а рога бы такие принес на диковину!
Причины неудачи
Темнело. Я с Афанасьевым, пройдя несколько следом, нашли кровь и по ней дошли до места, где зверь, спотыкнувшись, сломал деревцо, а дальше гущей совсем нельзя было разобрать, так как там уже было почти темно.
Решили оставить до утра, но, отыскивая воду для ночлега, мы отбились версты за три и утренний дождь окончательно скрыл от нас раненного зверя. Так мой первый дебют «на трубу» был неудачен, но, вместе с тем, мне удалось видеть зверя, во-первых, действительно громадного, во-вторых, в полной красоте его и силе.
На мой вопрос у солдатиков, почему они не стреляли, оказалось, что одному виден был только зад животного из-за деревьев. Мостовщиков трубил, закрывши глаза, как петух. А третий солдат во время отдыха, когда еще шли, нечаянно взял его незаряженную винтовку и будучи уверен, что стреляет из своей заряженной, три раза щелкал понапрасну…
В совершенной темноте и грусти спускались мы почти ощупью по руслу высохшего горного ручья, отыскивая воду. Надо полагать версты три увел он нас вниз, пока мы, ощупывая руками чуть не через каждые десять саженей (около 20 метров. — Прим. редакции), наткнулись, наконец, на небольшую лывочку и, тотчас же разведя огонь и насгребав чашечкой воды в манерку, расположились на ночь.
Мясо ушло — приходилось довольствоваться только чаем. Почти до полночи со всех сторон раздавался рев изюбрей и, конечно, не шумом своим, а волнующей надеждой на завтра, разгонял сон…
Мастерство следопытов
К утру стало морочно, засеял небольшой дождь и реву не было. Раскатав шинели, мы по двое разошлись по сторонам большой пади ручья, согласившись перекликаться, когда понадобится «на трубу». Мы с Афанасьевым завернули на вчерашнее место «катастрофы» и, конечно, напрасно…
В дождливую пору изюбрь и коза всегда куда-то скрываются и наткнуться на них гораздо труднее, чем в ясную. Зато медведь — любитель ненастья и в него по целым дням и ночам шатается повсюду.
Когда мне приходилось ходить с истыми таежниками, я всегда удивлялся их способности видеть одновременно чуть ли не во все стороны. Положительно, Купер и Эмар, описывая какого-нибудь краснокожего следопыта, немного отступают от истины.
Наши следопыты, если выстрелят, например по зверю, определят, во-первых, по цвету шерсти отсеченной пулей — в какое место попала последняя; во-вторых, по следу и крови — тяжело ли ранен зверь и далеко ли пойдет и, в-третьих, все мельчайшие подробности поведения зверя, начиная с выстрела до того момента, когда его отыщут или бросят искать, как далеко ушедшего.
Это я говорю про сухой, летний след, а про зимний и говорить нечего. Удивляешься другой раз, как этакий следопыт бросает искать, когда кровь валит из пораненного зверя чуть ли не ключом, а в другой раз, наоборот, небольшие капли крови, разбросанные далеко друг от друга, убеждают его в тяжелой ране животного и он доходит до него.
Идя с промышленником, невольно завидуешь его способности все видеть: нисколько не сокращая шага, здесь он вам покажет след прошедшего животного, скажет приблизительно, когда оно прошло.
Там оторвет по пути кусок серы и запихает себе в рот; тут покажет следы медвежьих когтей на древесной коре, или обломанные медведем дубовые ветви, выглядит одновременно где-нибудь пчел, бурундука, белку, рябчика. Не пропустит в самом гущаке оборвать кисточку почерневшего винограда; заметит малейшую появившуюся оплошность вашей обуви или снаряжения и вместе со всем этим, наверное, раньше вас увидит или услышит встретившееся животное.
Косолапый хищник
У Степана Афанасьева, сопровождавшего теперь меня, хотя и не из самых опытных, но все же надежный глаз, так что хотя я шел с ним на довольно широком расстоянии, но все-таки поминутно оглядывался, на него, останавливался, когда он останавливается и прислушивался, когда он прислушивается и, понятно, что увидев небольшой знак, поданный мне рукой, я тотчас же очутился возле него.
— Сейчас, ваше благородие, «ведмедя» согнал с дерева; не успел стрелить; должно быть сверху-то далеко увидал, да как пошел стебать — вон, в те кусты… — таинственно сообщал мне Афанасьев и указывал на дерево, на котором действительно только что было сломано несколько веток и сильно ободрана кора.
Тотчас же мы согласились охватить кусты с двух сторон, с тем, чтобы Афанасьев справлялся и о следе. Не успел я пройти и сотни саженей (свыше 200 метров. — Прим. редакции), как снова увидел таинственный знак Афонасьева, сопровождаемый, кроме того, поднятым пальцем, извещавшем об осторожности.
Затаив дыхание, большими и неслышными шагами подошел я к нему. Он стоял на поваленной нетолстой лесине, по крайней мере на аршин высоты (свыше 70 сантиметров. — Прим. редакции) от земли и мне надо было влезть к нему осторожно и сразу удержать равновесие, что хотя было трудно в дождь и с винтовкой в руках, но, мне удалось как нельзя лучше…
С нашего шаткого приюта, я, по указанию Афанасьева, увидел саженях в тридцати (более 60 метров. — Прим. редакции) громадную голову черного медведя, мудро уставленную в землю. Можно было догадаться, что медведь на ходу подбирал что-то с земли, иногда останавливался, раскапывал лапами листья и снова продолжал движение прямо в нашу сторону.
Иван Алмазов, 1884 год
