Воспоминания и заметки об охоте в Крыму. Часть девятая

Дружный гон шел только с напуска и длился полчаса, час, — не долее. Затем собаки разбивались до нового сбора и напуска, и гоняли в разнобой, попарно, по три. Скликать их, прежде чем они не стеряют следа или гонный зверь не будет убит, было бесполезно, и если удавалось вызвать двух-трех отсталых, то остальные продолжали гонять, или, на пути к рогу, натекали на новый след.

Воспоминания и заметки об охоте в Крыму. Часть девятая
Охота с гончими. Фотокопия рисунка_by Internet Archive Book Images@FLICKR.COM

ОКОНЧАНИЕ. ПРЕДЫДУЩУЮ ЧАСТЬ РАССКАЗА МОЖНО ПОСМОТРЕТЬ ПО ЭТОЙ ССЫЛКЕ.

Непреодолимые обстоятельства

Приходили они все не раньше как к полудню на привал, после продолжительных непрерывных звуков трубы и выстрелов, и то не без исключения. Случалось, что иная собачка, из лучших, вернется только на ночевку. И винить их в этом нельзя.

Из долгого опыта, переменив и перевидав много собак, я убедился, что в здешней, страшно пересеченной местности, при крутизне гор и глубине балок, тянущихся непрерывными волнами вдоль всего юго-восточного и южного берега Крыма, и при невозможности отчетливо слышать самый звонкий рог, даже на близком расстоянии, — мечтать о сформировании такой компактной стаи, которая держалась бы всегда в куче — есть дело невозможное.

Никакой верховой доезжачий, никакой быстроногий Ахиллес не в состоянии бы был уследить за нею и сдержать ее командными словами и накликом, не сломав себе шеи и не надсадив легких.

К этим природным условиям местности присоединялось еще и обилие зверя. Козы попадались табунками и в одиночку в каждой группе балок, на каждом склоне сколько-нибудь обширного хребта, в каждом логе. Соблазн для зарких (азартных. — Прим. редакции) собак был слишком велик. Оставалось мириться с обстоятельствами.

Мы так и делали. Гонят врозь — пусть их гонят, лишь бы гнали. Но чтобы успешно пользоваться этим гоном в разнобой, надо было опять-таки хорошо знать не только местность, но и сноровку, и достоинства каждого из гонцов, различая их по голосу и зная, что такая-то собака или пара собак, взявшись гнать вместе, продержат зверя часа полтора, а такая-то два-три часа и более, и соображаясь с этим, а также с расстоянием и местоположением, подаваться к той или другой.

В том, что не порода собак и не отсутствие уменья их прихаживать, а исключительные условия местности, о которых я упомянул, делают невозможным сформирование дружной стаи, я воочию убедился, когда представился случай увидать такую хорошо слаженную для островной охоты стаю в деле, в наших крымских лесах.

Неподражаемое зрелище

Это было в 1860 году. Компания строила брошенную потом первую крымскую линию, начав ее от Феодосии. Капиталисты и магнаты, как голодные волки, бросились сюда издалека приобретать, в счет будущих благ, леса, сады, дома и земли. В числе прочих, князь К-й приобрел несколько тысяч десятин земли, по обе стороны речки малой Карасовки, захватывавшей и Феодосийский и Симферопольский уезды, большой двухэтажный дом в Феодосии и огромные виноградники в Ай-Савской долине.

Наслышавшись, вероятно, о здешних охотах, он прислал сюда небольшую стаю гончих, в 12 смычков, при двух или трех доезжачих. Для нас, «дикарей», не видавших ничего подобного даже в путешествующих зверинцах, — это было чудо из чудес, и мы немедленно отправились посмотреть собак. Собачки были дивные, довольно рослые, но не тяжелые, все, как одна, черной рубашки с подпалинами, сухого, крепкого складу, выхоленные, но не жирные, и все однотипные.

Налюбовавшись ими и наслушавшись от управляющего имением князя тысячи похвал их голосам, их паратости, их дружному гону, мы возгорелись естественным желанием посмотреть их в деле и стали просить его доставить нам случай поохотиться с ними. Управляющий согласился, но с условием, чтобы мы своих собак на охоту не брали. На том и порешили.

Назначили день и место охоты и, в надежде перестрелять чуть не всех коз сразу, собрали побольше охотников, отправились в самые обильные дичью места и, насколько это возможно в нашей местности, достаточно просторные, чтобы было где развернуться такой большой стае гончих.

Доезжачий, его подручный и местный полесовщик, прикомандированный к ним в качестве проводника в лесу, а также некоторые из охотников были верхом, остальные — в экипажах. Сосворенные собачки шли вежливо и кучно, клубком за своим командиром, так что следовавшему за ними выжлятнику не приходилось вовсе пускать в дело своего длинного арапника.

Таким же порядком их вывели в опушку и остановили, чтобы дать время охотникам обогнуть предназначенный для охоты лог и занять места. Но вот мы на местах. Подан сигнал спускать собак.

Вслед за ними эхо завторило отчаянному порсканью доезжачего, а немного спустя, вся стая хором дружно залилась на горячем следу. Это была действительно неподражаемая музыка, какой я ни до этого, ни после не слыхивал. Очарование ее удесятерилось стогласым эхом гор и ущелий.

Вот такой казус

Но… увы! Этот дивный мир звуков, этот торжественный хор был так же мимолетен, как и все прекрасное в этом сквернейшем из миров!.. Через полчаса с небольшим грандиозный концерт стал расстраиваться; из него стали выделяться одиночные взлаиванья, похожие на вой, и еще через час хористы стеряли не только зверя, но и друг друга, и выли в одиночку и попарно по всем окрестным балкам.

Спасовал и доезжачий, непривычный к таким горам и кручам. Сначала он потерял своего выжлятника, потом подручного; проводник же стерял их обоих, а, может, и не нашел нужным искать. Вместо охоты пришлось до вечера разыскивать и собирать и собак, и доезжачего, и выжлятника, и лошадей, которых они побросали на первом крутом спуске. Часть стаи так и заночевала в лесу, и на другой день их отыскивал и приводил по одной, по две посланный за ними объездчик.

После этого казуса еще много раз мы брали в лес эту стаю, по частям — собак по восемь и десять, но долго еще повторялась та же история. А когда собаки, под руководством одного из наших опытных псов, привыкли к местности, то хотя и реже блудили и выли по балкам, но стали гонять, как и наши, начиная дружно и кончая тем, что разбивались по две или по три, — и гнали врозь. А собачки, повторяю, были прекрасные во всех отношениях.

Рассказывали мне также старые симферопольские охотники, что в 50-х годах (XIX века. — Прим. редакции) у них составилось, по инициативе местного лесничего Крепиша, страстного охотника, небольшое охотничье общество, имевшее стаю отборных собак «однокорытников», из шести смычков, из которых чуть не каждая была мастер. Собаки эти гнали козу и оленя, как прикованные к следу, но о дружности всей стаи в гону — не было и речи.

Такие уж тут места заклятые — вдали гора, вблизи — гора, и за горой — гора с горой. На том и помиримся…

Лев Зотов, 1884 г.

Оцените автора
www.oir.su
Добавить комментарий