Простив на радости, что добрались до съедобного, провинившихся при отъезде охотников, весело и шумно расселась наша компания вокруг стола, на лавках. Хороший моцион, веселое расположение духа, необычайно красивая обстановка, славянская гостеприимность хозяина, — все это как нельзя более способствовало быстрому уничтожению всех яств и питей.
ОКОНЧАНИЕ. ПРЕДЫДУЩУЮ ЧАСТЬ РАССКАЗА МОЖНО ПОСМОТРЕТЬ ПО ЭТОЙ ССЫЛКЕ.
Видно, совсем вышел из памяти прежний польский обычай, у многих отбивавший охоту до таких охотничьих пирушек… А обычай был таков, что многие шутники-хозяева старались накормить своих гостей волчиною или лисиною, искусно, до неузнаваемости, приправленною поваром всякими специями; и, бывало, как наестся с голоду попавший в ловушку охотник, так раздастся охотничий рог по тому или другому зверю, обнаруживая тем коварный секрет…
Говорят, что обычай этот зачастую вел к серьезным недоразумениям, но, несмотря на это, долго не выводился. Охотники, уже проученные горьким опытом, обыкновенно давали в сомнительных случаях пробовать мясо собакам, которые, будто бы, ни волчины, ни лисины не выносят и есть не станут.
Но теперь — другие времена, другие нравы. Обычай этот отошел уже в область преданий и вспоминают о нем лишь не иначе, как запивая поданное жаркое, не справляясь о его происхождении, доброю чаркою старого венгерского, пережившего во тьме погребов как самый обычай, так и многое другое, для Польши памятное…
К концу закуски прибыли запоздалые соседи и вновь пошел ходить «до пана» круговой стаканчик «старки». Вообще, не скоро бы еще окончилась возбужденная вином и свежим воздухом беседа охотников, увлекшихся событиями дня, если бы не опустевшие, наконец, бутылки, да настойчивое приглашение хозяина, торопившего успеть сделать несколько «котелков» до заката солнца.
Кричане тоже уже поотдохнули и разгоревшиеся лица наглядно определяли степень набранной каждым из них «энергии» на будущие подвиги. В самом веселом настроении и, конечно, с большими надеждами на дальнейшие успехи, тронулись мы с нашего бивуака и вышли из леса на опушку к большому, сравнительно ровному полю.
Организация «котла»
Негладкою, сплошною пеленою покрывал снег «подорывки» — на зиму плугом поднятое, но не проборонованное поле. Всюду пестрели вывороченные глыбы, были заметны межи, резко обозначались «увротья» — окраины лужаек. Льдом застывшее среди поля болото обрамлялось жиденьким кустарником, а среди него торчала тощая ольховая поросль — любимое местопребывание зайчиков, а с ними и лисиц.
«Котел» — это одна из самых занимательных общественных охот, на которой охотники играют вместе с тем и роль загонщиков, — и чем больше их, тем она веселее и удачнее. Все дело заключается в том, чтобы окружить поле непрерывною цепью и, стягивая затем круг к центру поля, сгонять туда как бы в котел, всю попавшуюся дичь: зайцев, лисиц и даже коз… Та же облава, только на поле и на виду у всех!
Распоряжавшийся охотою хозяин выбрал из среды нас, охотников, двух помоложе, которые должны были заводить «крылья». Взяв каждый с собою по два мужика, они отправились обходить поле, один с левой стороны, другой — с правой.
По мере их удаления, за ними пускали мужиков и охотников, наблюдая, чтобы один от другого был не ближе 70–80 шагов, и чтобы охотники чередовались между собою тремя мужиками. «Колоновожатые» должны были, окружив поле и пустив между собою взятых четырех мужиков, подать о том сигнал трубою.
Не успели разойтись в обе стороны и двадцать человек, как уже послышались выстрелы и лихой зайчик стремглав вынесся из-за кургана и полетел по направлению к нашей кучке. Не добежав, однако, шагов ста и рассмотрев нас, он, перевернувшись на всем ходу через голову, круто обернул назад и мы долго еще видели, как улепетывал он…
Курьезное происшествие
Наступила, наконец, моя очередь и я поплелся за пущенным вперед мужиком. Идти было очень трудно, а ногам больно: ступня постоянно свертывала с застывших от мороза комьев и, по временам надо было сохранять равновесие, чтобы не упасть.
Спускаясь к болотцу, шедший передо мною мужик, заметив, что он немного отстал от переднего, пустился бежать и, попав на лед, быстро по нему покатился, преуморительно расставив ноги и взмахивая руками. Наконец, не выдержал и грузно шлепнулся в какой-то кустарник.
Мгновенно, чуть не из-под него самого, выкатила чудная лисица и, быстро прошмыгнув все болотце, стрелою понеслась в поле среди общего крика. Я как-то зазевался на барахтавшегося мужика, который, запутавшись в своем зипуне, не сразу мог подняться, и выстрелить по лисичке просто пропустил.
Когда я взошел на какой-то пригорок, передо мною, как на ладони, открылось все поле, почти уже совсем окруженное черными движущимися фигурками, — нашей цепью. В противоположном от меня конце вдруг показалось что-то белое, одна из фигурок почему-то выделилась из цепи и бросилась в круг и только вслед затем раздался слабый стук выстрела.
Очевидно, что кто-то что-то убил… Странное производит всегда впечатление запоздалый звук выстрела на наблюдающего издалека за охотою!
Кое-где в некоторых направлениях виднелись зайчики, то появляясь перед самой линиею, то снова укрываясь в круге — за возвышениями, в бороздах и ложбинках. Изредка раздавались выстрелы, но, кажется, все безуспешные.
В ловушке
— Тршимай! Пильнуй! — вдруг загорланили сзади меня кричане.
Я быстро обернулся и увидел со всех ног несшуюся лисицу, судя по окраске, ту же самую. Кумушка катила вне ружейного выстрела, вдоль линии, высматривая, где бы проскочить ей, но везде были люди и она, быстро сообразив, бросилась в ту сторону, где цепь не была еще совсем сомкнута.
Но не тут-то было! Протяжно простонала в воздухе нота рожка: круг был обойден, и лисичка заметалась в нем, высоко, на всем ходу, подскакивая…
Лишь подан был сигнал, что поле обойдено, мы все стали подвигаться полегоньку к центру, стягивая цепь. Бедная кумушка, сновавшая до того, как безумная, спокойно улеглась в середине, желтея своею спиною и не обращая никакого внимания на нескольких зайчиков, чуть не перепрыгивавших через нее.
Один русачок проскочил между двумя мужиками и ближайший к нему охотник, выпустив его хладнокровно шагов двадцать за цепь, на месте и прихлопнул…
А лисичка все лежала, уткнув морду между кочками. Один лишь блеск глаз доказывал, что она жива и зорко следит за всем.
Котел постоянно уменьшался и уменьшался; но временам некоторые останавливались, поджидая других, отставших, и строго соблюдая фигуру круга. Залегшая лисичка невольно образовала центр, лакомый кусочек на дне котелка, заполучить который каждому было лестно.
Вскоре был подан новый сигнал: «Не стрелять внутрь котла!» Все подняли ружья к верху, тем не менее, продолжали смыкать круг. По всей вероятности, лисичка наконец сообразила, что ей не отвильнуть. Она вскочила и, понурив голову, понеслась напролом и, едва лишь успела миновать цепь, как первый же выстрел уложил ее на месте.
Вслед за выстрелом этим мы, охотники, остановились, мужики же с криками вошли в круг. Уцелевшие пока в нем три зайчика брызнули во все стороны и одному из них посчастливилось, выдержав несколько выстрелов, благополучно миновать цепь и скрыться. Остальные два сложили свои головки.
Этим котлом окончилась охота, да и пора было: стало сильно темнеть, и большая туча повисла над лесом, обещая не то дождь, не то мокрый снег.
Заканчивая свои заметки, я снова возобновляю вопрос, с которого начал: можно ли сравнить охоту русскую с охотою польскою и какая лучше? Разрешить его предоставляю читателю.
С. В. Безобразов, Санкт-Петербург, март 1884 г.
