Охотники все уже были расставлены, как можно было судить по времени, и с минуты на минуту надо было ждать начала крика: тишина была, мертвая, казалось, все кругом уснуло. Наконец, слабо, где-то сбоку, раздался пистолетный выстрел и лес ожил: так дружно крикнула облава.
ПРОДОЛЖЕНИЕ. ПРЕДЫДУЩУЮ ЧАСТЬ РАССКАЗА МОЖНО ПОСМОТРЕТЬ ПО ЭТОЙ ССЫЛКЕ.
Моментально, у самых моих ног слева, мелькнуло что-то красное и я, круто повернувшись на каблуках, не отдавая себе даже полного отчета, выстрелил вниз… На земле, судорожно поводя «трубою», лежала наповал убитая лисица.
Когда, по окончании облавы, все собрались ко мне, как к единственному стрелявшему, и выслушали рассказ мой, то решили, что никакого другого выстрела при других условиях, мне на моем месте и сделать нельзя было. Таков случай! А вот тоже другой раз…
Старт «наганки»
Резко прозвучали по лесу сигнальные ноты, а вслед за ними раздались легкие удары палок об деревья, лишь изредка аккомпанементируемые более резкими трещотками и хлопушками. Очевидно, что в настоящем загоне ожидали встретить коз, и облава подвигалась тихо, избегая делать лишнего шума. Теперь уже не до воспоминаний, не до прошлого, — конец потехе, начало делу!
Один за другим раздались два выстрела, на правом крыле. Вероятно, кто-то сгоряча «спуделял», так как вслед затем пошла перепалка вдоль всей линии: прямо на меня наскочил коротенький русачок, присел и поставил уши. Он был так близко ко мне, что я бы мог достать его концами стволов… Посидев чуточку, он медленно поскакал дальше, но мне не хотелось делать первого выстрела по зайцу, да к тому же еще так близко…
Тихо, почти без всякого шелесту, раздвинулись ветви сплошного можжевельника и из них высунулась серенькая хорошенькая головка безрогой козочки. Вытянув свою длинную шею, она грациозно поводила мордочкою с розовыми ноздрями, прислушиваясь и высматривая.
Что-то треснуло сбоку, и козочка быстро нырнула обратно в чащу. Снова прошмыгнули мимо меня два зайчика, — на линии шла усиленная стрельба и где-то жалобно запищал подшибленный косой…
Облава почти уже кончалась и вдалеке синели кафаны кричан. Я опустил ружье и рассеянно смотрел по сторонам. «Pilnuj!» — неистово вдруг кто-то закричал и большущий козел, подгибая ноги чуть не к самому брюху, вылетел прямо на меня. Я вскинул ружье, но стрелять было страшно, — того и гляди попадешь в кричанина, благо несколько из них совсем уж вперед высунулись.
Подсчет трофеев
Поневоле пришлось выпустить «рогача» за линию и выстрелить вдогонку: он как-то съежился после выстрела и скрылся из глаз, но бросившиеся вслед за ним услужливые кричане вскоре дали знать веселыми возгласами, что зверь убит, а немного спустя его и приволокли: оказался старым козлом, успевшим уже сшибить один рог…
На первой наганке сделались добычею пять зайцев, одна лисица, да «мой» козел. Зайцев в кругу было больше, но многие, подобно мне, стрелять по ним не хотели.
Вторая наганка прошла еще удачнее и веселее. Убили, между прочим, двух коз и одного козла и, о люди, о нравы, между тем, как в стрельбе по первым никто не хотел признаться, на второго оказалось целых два претендента! Разобраться в путанице и уличить виновных представлялось почти невозможным.
Кнея попалась очень большая, но не настолько, чтобы ее можно было разделить на два раза, и охотников расставили так далеко друг от друга, что следить за выстрелами соседей было трудно. Перепалка была страшная: все стрелявшие по сернам видели одних «рогачей»… а в результате наганка добили в кругу палками двух израненных коз и только одного козла, да и то безрогого…
Многие тут же вовсе отступились от права на последнего, сознаваясь, что они дали «пуделя»; часть стрелков была сконфужена, не менее был сконфужен за своих гостей и сам хозяин, но в конце концов затем дело и стало. Так кассы благотворительных учреждений уезда лишились заранее выговоренных и безусловно им следовавших пятидесяти рубликов…
Я был истинно рад, что в течении всей наганки многим не удалось сделать ни одного выстрела. Нет худа без добра, по крайней мере был чист в глазах других охотников.
После следующего, третьего, загона, доставившего до десятка зайчиков и лисичку, все охотники были выведены хозяином на небольшую лесную площадку — подкрепиться и закусить.
Старинный обычай для пирушек
В самой середине поляны большим огнем пылал огромный костер, обдавая жаром и, отчасти, дымом, теснившихся к нему загонщиков, быстро расположившихся тут же в довольно живописной группе. По другую сторону костра, немного отступя, на свежесрубленных пнях был накрыть громадный стол, блестевший белоснежною скатертью, хрусталем да потускневшим от морозца серебром в виде массивных ваз с винами.
Чудовищный по размерам окорок, запеченный в дымящееся тесто, составлял центр остальной «провизии», какую только могла изобрести затейливая польская кухня и доставить варшавская бакалейная лавка. На концах стола в огромных, салфетками обернутых, кастрюлях аппетитно парился пресловутый бигус — говядина с капустою — существеннейшее блюдо польской охотничьей закуски…
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.
С. В. Безобразов, Санкт.-Петербург, март 1884 г.
