В изящно, но по-летнему обставленной стеклянной галерее, с настежь открытыми на двор дверьми, уже собрались почти все гости. Недоставало только двух — самых дальних и их решили подождать с полчасика.
ПРОДОЛЖЕНИЕ. ПРЕДЫДУЩУЮ ЧАСТЬ РАССКАЗА МОЖНО ПОСМОТРЕТЬ ПО ЭТОЙ ССЫЛКЕ.
Колоритная компания
Каких только костюмов не было здесь, каких только систем ружей не было расставлено у стен по углам! Недавно приехавши в край и еще плохо владея польским языком, я, представившись и поздоровавшись со всею компаниею, присоединился к кучке наиболее мне знакомых и с понятным любопытством стал наблюдать остальных.
Вот стоит рослый, дородный пан, носящий баки а-ля Вильгельм Прусский и вообще всею своею фигурою сильно на него смахивающий: на нем щегольски сидит темно-синяя «лисюрка», конечно, из «собственных» лис, лисою же оторочены теплые войлочные сапоги с гетрами. Брошенная рядом на стол войлочная шапочка с таким же козырьком должна будет в лесу, «на становиске», придать ему крайне эффектный, лишь несколько насупленный вид.
С ним ведет оживленную беседу, сильно размахивая руками и чуть его не задевая, длинный и тощий, по-видимому, немец. Он одеть в классический охотничий костюм, то есть кожаное кепи, высокие сапоги и серую курточку, обшитую неизбежными шнурами и выпушками и обсаженную бесчисленным количеством огромных металлических пуговиц с изображеньем на них всякой дичины.
И не слыша разговора, можно было сказать, что речь идет о ружьях: первый восхваляет свою легонькую, шестнадцатикалиберную «кнеювку» крайне скромную на вид, но с богатою английскою резьбою, прельстившую бы знатока. Другой до небес превозносит свой длиннейший «дрейзовский» самопал, роскошно изукрашенный золотом рельеф и с ложею в виде морды оленя с ветвистыми рогами…
В другом конце галерейки несколько охотников окружили хозяина, стараясь выпытать у него, сколько надеется он показать своим гостям сарн и скольких можно будет убить…
«Gospodarz» (хозяин. — Прим. редации) — замечательно красивый и стройный еще молодой человек, с длинными черными усами, спускающимися «по-польски» вниз, — старался отделаться все больше шуточками, тем не менее дал понять, что не желал бы пожертвовать более, чем тремя козлами, и что страх как боится за жизнь козочек, которых, потому тут же подвел под охрану уговора, что каждый, убивший или даже только давший выстрел, по козе, вместо козла, должен будет заплатить, кроме судебно-полицейского штрафа, еще четвертной билет в пользу местных благотворительных учреждений…
Одет был хозяин в темную суконную курточку, без всяких шнуров и украшений, плотно обхватывавшую его стан, стянутый широким черным ремнем с рядом патронов. Вообще костюмы были довольно разношерстные: попадались даже обыкновенные городские пальто и высокие калоши-ботики вместо охотничьих сапог. Один из охотников явился с зонтиком, уверяя, что в Польше климат вероломнее даже женщин…
Поездка в угодья
Так как прошло уже более назначенного получаса, а запоздалые соседи все не являлись, то решили наказать их и начать охоту без них. Сосчитали всех приехавших и нас оказалось тринадцать человек, с хозяином. Фатальное число, но что же делать?
По знаку хозяина лакей вынес серебряный поднос, на котором лежало вверх иголкою тринадцать металлических брошек, изображающих лавровые листья с начертанными на них римскими цифрами. Каждый из нас разобрал по номеру и наколол его либо на шапку, либо на плечо или грудь.
Едва тронулись мы в путь, как случился маленький казус: оказалось, что двое охотников позабыли свои ружья. Конечно, пришлось вернуться за ними, но, в наказание, общим приговором наша компания лишила «охотников» участия в «бигусе» — особом капустном блюде, без которого и охота не в охоту…
Незаметно, среди шумных разговоров и при звучных щелканьях бича, доехали мы до лесу, где уже нас ожидала «наганка» — человек до 50 загонщиков с трещетками, хлопушками и просто палками. Двое распорядителей были верхами и с трубами…
Тихо, уже заранее наученная, скрылась облава в лесу, экипажи же наши шагом направились по узкой лесной дорожке, беспрестанно задевая колесами за корни деревьев и обдавая нас снегом, стряхиваемым с нависших над дорогою ветвей…
Шагах в двадцати от опушки, ехавший во главе всех хозяин начал выкликать номера, вынимаемые им наудачу из кармана, указывая охотникам их «становиско». Мой пятый номер был вынут третьим по счету и мне досталось отличное местечко: прямо передо мною круто подымались с двух сторон две горки, разделяемые друг от друга глубоким рвом, сплошь заросшим можжевельником.
Место было самым лисьим, — надо было только наблюдать, чтобы хитрая кумушка не прошмыгнула незаметно. Впрочем, сзади меня лес был реже и представлялось возможным стрелять по дичи, выпустив ее и за линию.
Мало-помалу стих шум удалявшихся экипажей и только изредка доносилось громкое выкрикивание хозяином жребиев и ответное «jostein», равносильное нашему «здесь». Я выбрал себе место за большою сосною, тщательно повыломав все сучочки, мешавшие свободному управлению ружьем, и уже заранее наметил те направления, по которым выстрелы казались наиболее вероятными и легкими.
Ожидания и переживания на номере
Я очень люблю облавные охоты и люблю, главное, благодаря той таинственной тишине, которая всегда предшествует началу гона: все нервы страшно напрягаются, никакой звук, никакой мелькнувший падающий листик не ускользнет от возбужденного внимания.
Стоишь себе на месте, осматриваешься по сторонам и почти каждый кустик, каждая тропинка, напоминают что-нибудь из былого, а разыгрывающаяся фантазия вообще заставляет вновь переживать уже раз пережитое…
Вот, несколько лет тому назад, я тоже стоял на лазу и тоже лисьем: чаща была почти непроходимая и зверя можно было заприметить лишь совсем вблизи. Я стоял тогда как раз на извороте изгибающейся дорожки, густо усыпанной осенним, уже почерневшим, листом, и по обе стороны от меня высились над низколесьем мерлушечьи шапки моих соседей… Значит, и туда стрелять не приходилось…
С. В. Безобразов, Санкт.-Петербург, март 1884 г.
