«…Тут я окончательно осознал всю опасность ситуации, в которой оказался, — продолжил свой рассказ директор базы. — Первое время орал изо всех сил, звал на помощь. Но прибрежный шум волн и крики чаек заглушали все мои крики. В таком «заточении», хоть и под открытым небом, мне пришлось провести около восьми часов. Вода постепенно пребывала и уже поднялась до коленей. И тут вдруг высшие силы смилостивились надо мной. Я увидел моторную лодку, двигавшуюся уже сравнительно недалеко от меня!»
ПРОДОЛЖЕНИЕ. ПРЕДЫДУЩУЮ ЧАСТЬ ИСТОРИИ МОЖНО ПОСМОТРЕТЬ ПО ЭТОЙ ССЫЛКЕ.
— Я шел на безопасном расстоянии от берега, поскольку хорошо знал коварство местного наката, — включился в рассказ Андрей. — Машинально глянул на клочок суши, заполняемой приливом. И мое внимание привлекала отчаянно метавшаяся в воде фигурка в ярком облачении. Вот так оранжевый цвет комбинезона помог спасти жизнь человеку. Забирая спасаемого в лодку, я долго смеялся про себя, оценив все коварство ловушки, подготовленной стихией для директора овощной базы…
Гонка со стихией
Мы с интересом выслушали эту историю, а когда трапеза подошла к концу, все вчетвером погрузились на надувной баркас Андрея и отправились из одной бухты в другую. Путь наш пролегал параллельно берегу на расстоянии около километра. Казалось бы, что весь маршрут прекрасно изучен, и проверен больше тысячи раз. Но тут и нам судьба устроила сюрприз.
Завернув к своей спасительной бухте, вдруг слышим, что мотор закашлялся и заглох. Сразу бросились проверять силовой агрегат и поняли, что просто закончился бензин. Тут нам ярко вспомнились слова Андрея, просившего пару лишних литров топлива.
А погода уже портилась буквально на глазах. Набежали тучи, ветер стал нагонять волны, высота которых увеличивалась до двух-трех метров. Хорошо еще, что у Андрея имелось четыре весла, позволявших хоть как-то передвигаться.
А баркас совсем не легкий, поскольку на борту тонна рыбы, а то и две. Тяжеленная «посудина» едва-едва тащилась вперед по воде, как черепаха, несмотря на все наши усилия. Словно какие-то индейцы, мы вчетвером уперлись ногами в баллоны, и работали веслами, что есть мочи.
Мысленно я возносил мольбы Всевышнему, чтобы не переменился ветер. Пока он был прижимной и дул в сторону берега, нас тянуло туда. Но в любую минуту все могло обернуться иначе. Стоило направлению ветра поменяться, и нашей маленькой компании — конец. Баркас унесет в открытый океан, а там… поминай, как звали. Так что, думаю, и товарищи мои тоже произносили подобные молитвы про себя.
Вот каким новым видом спорта «на выживание» нам поневоле пришлось заниматься. Только ставки оказались очень высоки, и наградой за победу была не медаль, а спасение. Изнурительная борьба со стихией продолжалась около трех часов. Стояла уже глубокая ночь, когда мы, наконец, добрались до берега.
Однако и здесь проявилось своеобразное «чувство юмора» Океана. На сушу обрушивались волны высотой около трех метров! Так что не стоило и пробовать выбраться из воды в этих условиях. Врагу не пожелаешь подобного финиша для утомительной гонки. Казалось бы, вот он берег — рукой подать. А как на него выйти — не знаешь… К счастью, все завершилось благополучно. Выручила морская военная смекалка.
Важные уроки для подводников
Рассказ мичмана Виктора Федоровича Слюсаренко о его практически чудесном спасении с субмарины «Комсомолец» вдохновил меня поделиться собственным опытом. Для юных читателей газеты, которые могут быть не в курсе, напомню, что трагедия произошла в апреле 1989 года. Советская атомная подлодка затонула тогда в Норвежском море. При этом погибло больше половины команды. И только один Слюсаренко выжил, когда ему с ребятами пришлось всплывать с огромной глубины.
Мне не очень хочется ворошить эту трагическую историю, которая оборвала жизни стольких молодых людей. Но приходится разъяснять важные вопросы, чтобы подобных случаев можно было избежать в дальнейшим. Все написано для гражданских людей, которые по своей специальности прежде не сталкивались с водолазным делом.
Мичман удивлялся: откуда взялся белый туман в спасательной камере, которой воспользовались пятеро подводников? Этот вопрос задавали профессорскому составу, но никто не мог на него внятно ответить. Вот почему я решил включить историю Слюсаренко в свой рассказ.
Понятно, что водолазное дело — не прямая специальность Виктора Федоровича, а второстепенная, и знает он ее поверхностно, как пользователь. Основные задачи мичмана относятся к службе на субмарине. Вот это его главная специальность. Я же хорошо разбираюсь в водолазном деле и предлагаю свои разумные комментарии.
Слюсаренко рассказывал, что когда они зашли в спасательную камеру, то долго не могли закрыть нижний люк на кремальеру. Из нее просачивался воздух с подводной лодки, насыщенный после пожара углекислым газом. На том момент манометр показывал давление в пять атмосфер.
Это соответствует погружению лодки на 50 метров. Значит, подлодка была на такой глубине. Корпус субмарины потерял герметичность, забортная вода проникала в отсеки. Действовал принцип сообщающихся сосудов. Как только парням с помощью металлического ключа удалось задраить кремальеру, воздух из лодки перестал поступать в спасательную камеру.
Виктор Федорович также говорил, что у всех изменился голос. Это тоже не совсем обычное явление, о котором мичман, вероятно, просто не знал. Если продолжать дышать воздушной смесью на глубине больше 45 метров (четыре с половиной атмосферы), то начнет проявляться так называемый «азотный наркоз». Голос становится смешным, как у тех, кто в детстве вдыхал гелий из надувных шариков.
При подобном давлении во много раз усиливается действие углекислого газа. Его не обнаружишь без специальных приборов, поскольку он не имеет цвета и запаха. При этом СО2 очень опасен — приводит к потере сознания.
Зная о вспыхнувшем пожаре на подлодке, они все пятеро должны были сразу воспользоваться аппаратами ИДА-59 и дышать чистым кислородом. Как раз так и лечат отравившихся углекислым газом людей. Однако включились в аппарат только двое подводников.
Шансы на спасение
Далее Виктор Федорович рассказывал, что парни только с трудом задраили кремальеру, погнув металлический ключ, как вдруг услышали стук с обратной стороны люка. У них возникло на минуту замешательство, они не знали — попробовать открыть или нет. Объясняю, что им в любом случае не удалось бы сделать это, даже если бы давление оказалось в 25 раз меньше — не пять атмосфер, а всего 0,2!
Следующая проблема, с которой столкнулись подводники — спасательную камеру не получалось отсоединить вручную. Тогда старпом достал инструкцию и начал читать, как «отцепиться» с помощью воздуха. Самое подходящее для этого место и время!
Затем Слюсаренко поведал, что ему с парнями повезло. Их отстыковало от корпуса лодки взрывной волной, когда «взлетели на воздух» аккумуляторные батареи. Потом, по словам Виктора Федоровича, на некоторое время появился белый туман. Никто из подводников не знал, откуда он взялся.
Здесь тоже все очевидно. При быстрым всплытии происходит сброс давления. Этот процесс всегда сопровождается появлением белого тумана в отсеке. Вероятно, вначале работал предохранительный клапан в камере. Он должен при всплытии выравнивать давление — то, которое есть внутри камеры, и забортное. Судя по всему, это удалось лишь частично. Клапан сбросил давление только до двух с половиной или трех атмосфер. А потом, видимо, он «залип» и перестал работать.
Аналогичный клапан стоит на ИДА-59 — на дыхательном мешке. Это позволяет при экстренном всплытии на поверхность сбрасывать лишнее давление в воду. Без такого клапана дыхательный мешок просто-напросто бы разорвало.
Олег Стальной Лис, Московская область
