Что всего замечательнее, — какая бы ни клюнула щука, ни одна не ушла. Только у одной клева не понял, потянул очень рано и опустил у берега. А одну щуку только с третьего живца вытянул.
ПРОДОЛЖЕНИЕ. ПРЕДЫДУЩУЮ ЧАСТЬ РАССКАЗА МОЖНО ПОСМОТРЕТЬ ПО ЭТОЙ ССЫЛКЕ.
Прихожу это часов в десять, тишь такая на реке, просто прелесть. Мигом словил плотичку и ставлю на местечко, на котором я заранее еще решил поудить. Не успел я выпустить удилище из рук, как вижу уже — поплавка нет. Немного погорячился, повел ранее обыкновенного, только что довел до поверхности воды, как крючок выскочил… и я выволок пустую удочку.
Сейчас ловлю другого живца, также ставлю на это место, опять такой же скорый клев и в результате пустота на крючке. Ловлю третьего живца и уже на этого зацепил голубушку вполне и вывел на берег. Небольшая, впрочем, оказалась — фунта два с половиной (чуть больше килограмма. — Прим. редакции).
Раз меня одна тетенька-крестьянка — просто насмешила. Я сидел и смотрел на свою удочку, как живец на крючке похаживает взад и вперед, а тетенька около самого меня какую-то траву собирала. Она кажется и не воображала, что я рыбу ловлю.
Вдруг у меня поплавок потянуло, я моментально взял удилище, дал еще ходу, потом подсек рыбину и к самой тетеньке выволок преизрядную щучку. Когда щука запрыгала почти у ее самых ног, она так и ахнула:
— Ай, ай, мой родимый! Да как же тебе это Бог помог такую громадную рыбину?.. Я думала, что Вы тут так сидите без всякого дела.
— Нет, тетенька, на реке без удочки скучно сидеть. Вот жаль, что у вас здесь рыбки-то немного.
— Какой Вам еще рыбы-то хочется? Посмотрите, как барахтается!
Обмен опытом
А язи у меня из головы не выходили, и тем более, что я стал замечать их присутствие. Раз пришел утром в одно местечко, — смотрю на зеркальную поверхность реки, а парочки одна за другой без всякого плеска, пробираются в средине реки и, вероятно, заметив мое присутствие, сейчас же исчезли.
В другой раз я встретил на реке одного неважного рыболова — целовальника (должностное лицо, избранное местной общиной на определенный срок для выполнения финансовых или правоохранительных обязанностей. — Прим. редакции), который удил плотву и уклейку. Ни слова не говоря, он прямо обращается ко мне:
— ІІосмотрите-ка вот на этот омут, тут щурятищи, точно боровы добрые! Такую возню подняли, что просто точно сума сошли, и все около одного места «полощутся».
«Ну, — думаю про себя, — уж щурята так часто плескаться не станут!». Я сел и стал присматриваться. И, действительно, пошло полосканье: то тут, то там всплеснется, а там морду из воды высунет, сделает круг и скроется.
— Что ж Вы их не ловите, этих щурят-то? — обращаюсь я к целовальнику.
— Да чем их изловить? Да такого черта и не вытянешь, он все оборвет!
— Эх, батенька, эта рыбина на крючке смирнее маленькой щучинки. Та больше надурит, нежели эти толстые морды!
— Нет уж. Нам их на удочку едва ли взять, вот разве сетью… Так тут коряжин много, все изорвешь. А на что ж их ловят, на червя или на живца? — спрашивает меня целовальник.
— Нет, брат, червя эта рыбка не особенно то уважает, а живца, кажется, и совсем не пробует… — я ему при этом рассказал подробности этой ловли. — Вот попробуйте так половить, как я вам сказал, так может быть и зацепите что-нибудь порядочное, а не то, что эту мелюзгу.
Испытание для новой насадки
Картина виденной мною игры язей у меня потом из головы не выходила, но ловить все-таки еще не на что было. Однажды вечером в комнате мне удалось поймать сереньких бабочек, таких жирненьких, что у меня сейчас же родилось желание попробовать их употребить в дело. На другой день утром нарочно взял их в коробочке с собой на реку.
Сначала удил щуку и очень долго, но безуспешно, и уже пред уходом домой вздумал насадить бабочку на крючок, и, признаться сказать, ничего не думал словить. Ведь двух бабочек скормить плотве или уклейке, если нет крупной рыбины в том месте, достаточно не более пяти минут, и потом опять не на то забрасывать.
Итак, как говорится, посадил бабочку со слабой надеждой на успех! Первый раз забросил удочку, пронесло течением довольно порядочное пространство реки, затем остановилось, нужно вытянуть и опять перебросить.
Вижу — половины уже бабочки нет! Вероятно, мелкая рыбенка трепала. Но я все-таки забрасываю опять. Прошло несколько мгновений, вижу, что леска как-то особенным образом крутится, и как будто идет не в ту сторону, куда, следует. Немного потянул к себе и сейчас же почуял, что на крючке рыбина и крупная.
Прошел год, как я не выводил таких рыбин из воды, но я все-таки надеялся на себя, что не погорячусь и выведу «матушку». Веду потихоньку; хотя упирается, но идет. У самого, признаться сказать, несмотря на все самообладание, руки трясутся, — уж очень неожиданно клюнул.
Вот так казус!
В двухаршинном расстоянии (около 1,4 метра. — Прим. редакции) от берега случился куст травы, и язь у меня зацепился за траву. Беру одной рукой леску, а другой стараюсь достать его из-за травы. Только что я тронул его рукой, как он делает прыжок назад. Леска с крючком отправляется к черту, то есть в его морде, а я остаюсь с оборванным концом.
«Вот тебе и не горячись! — подумал я про себя. — И такой пассаж после двухгодового опыта, когда я язей уже потаскал порядочно!». Ругаться я тут особенно не ругался, но думал, что для начала это все-таки скверно. И случись же этой подлой траве тут вырасти!
Дома про свой казус уж кажется никому и не говорил, но прямо полетел к фельдшеру передать все случившееся и снарядить новую леску покрепче. Этот первый случай, собственно, мне был и неприятен, и приятен. Неприятен, конечно, тем, что кончился моим поражением, но приятен, собственно, тем, что раз клюнул один язь и такой громадный, непременно около четырех фунтов, значит, есть надежда на клев и другого.
— Говорил же я вот Вам, что у нас есть рыба, так Вы мне не верили. Это Вас судьба наказывает за неверие! — говорил фельдшер, когда я рассказал ему подробно обо всем случившемся. — Но не горюйте, один ушел, так зацепите другого, разве расскажет «скотина» там своим товарищам.
— Шутки, брат, в сторону. А давай соорудим леску покрепче, а главное — поводок покрепче!
И. Сперанский, 1884 г.
