Конечно, в те дни, когда крестьяне въезжают в лес за топливом, нечего и думать об охоте. Неудобна она и на следующий день, — настолько бывает дичь перепугана. Поэтому, обыкновенно, выбирают для облав канун «гаевого» дня.
ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО РАССКАЗА МОЖНО ПОСМОТРЕТЬ ПО ЭТОЙ ССЫЛКЕ.
Осенью же, кроме того, везде в лесах пасется крестьянский скот, притом иногда не в одном стаде, а вразброд, при пастухах-мальчишках чуть не на каждую пару коров.
Понятно, что при таких условиях трудно рассчитывать на удачные охоты и некоторые помещики, которым, несмотря на все желания, не удалось войти с крестьянами в сделки о замене всех сервитутов, но которые, тем не менее, живут с ними в мире, заключают иногда особого рода условия, главным образом касающиеся невырубки можжевельника и невхода в лес в течение двух—трех недель перед предполагаемою охотою.
— И как славно тогда в лесу, — рассказывал мне один помещик. — козочки пасутся, то здесь, то там. Шныряют зайчики, и так все спокойно, точно в храме каком!
Влияние земледелия на охоту
Выше было уже мною вскользь замечено, что поляки всеми силами стараются поднять свое сельское хозяйство до той степени, на которой оно поставлено в Германии. Почти все современное молодое поколение землевладельцев обучалось хозяйству, уже получив научные сведения, в познанских (прусских) имениях, на правах не то простых рабочих, не то помощников управляющих.
Теперь в большей части западнопольских имений введено уже плодопеременное хозяйство: любо-дорого смотреть, как обрабатывается там земля, как она унавоживается, вспахивается, боронится и засевается!.. При таком взгляде на земледелие, весьма понятно, что цена на землю возрастает из году в год, ценность же, со своей стороны, способствует раздроблению крупных поместий.
Описанное положение землевладения в крае имеет огромное влияние на охоту. Высокая культура совместима лишь с некоторыми видами дичи и, действительно, на северо-западе Польши водятся только куропатки, зайцы, дикие козы и лисицы. Кабаны там встречаются все реже и реже…
И чем лучше обрабатывается имение, чем лучший достигается урожай, тем более всей этой дичи, конечно, за исключением лисицы, которую поляки только и мечтают, как бы истребить настолько же, как в Германии, где, говорят, появление лисицы и переход ее из одного имения в другое сопровождается телеграммами, взывающими «восстать и истребить!»
Благодаря дробности имений, в описываемой местности почти недоступна охота с гончими. Какая же возможность охотиться, когда того и гляди заяц, а тем более лисица, заведет гончую в чужие владения, где, по существующим законам, она может быть задержана и выдана хозяину лишь по уплате вознаграждения? К тому же, содержание гончей облагается ежегодною пошлиною в пять рублей, а поляки, народ расчетливый, платить не любят…
Отчасти по этой же причине нет там и охоты с борзыми, которые облагаются еще дороже, именно по 15 рублей со штуки. А если изредка и встречаются где борзые, то исключительно под видом щенят, оплате не подлежащих.
Если уже можно примириться с недоступностью псовых охот, в сущности самых истребительных, хотя бы по своей увлекательности, то есть еще другое последствие дробности поместий, гораздо более ощутительное, именно отсутствие интереса к разведению и «распложению» известной породы дичи.
Я знаю попытки некоторых помещиков развести у себя фазанов, попытки, начавшиеся крайне удачно, но окончившиеся тем, что года в три–четыре фазаны чуть не поголовно были истреблены в соседних имениях. Почти тоже можно сказать о прикорме куропаток и зайцев, хотя в этом отношении у помещиков более единогласия, благодаря общности пользования.
Браконьерство и разумная добыча дичи
К чести поляков, необходимо заметить, что они понемногу вводят охоту в систему сельского хозяйства, охотясь правильно, избивая один приплод и открывая охоту гораздо позднее времени, указанного законом. Они, мало-помалу, добились того, что ежегодно, конечно, при благоприятных обстоятельствах, получают со своих имений известное количество дичи, которая еще до охоты иногда запродается в лавки.
А все же нет и не будет там такого изобилия дичи, как в соседних прусских имениях. Не те условия, — повторяю снова… Страшный бич для охоты в крае — это браконьерство, имеющее при тамошнем взгляде на охоту гораздо более преступное значение, чем у нас.
Во многих деревнях чуть не все крестьяне имеют ружья, конечно, без всякого разрешения. И ружья эти прячутся так хорошо, что лишь редко удается отобрать их во время обысков, устраиваемых полициею.
Вечернее подкарауливание жирующих коз и зайчиков и зимняя стрельба куропаток на снегу, когда одним выстрелом удается вышибить из стеснившегося стада до десятка штук, — вот обычная охота браконьеров. Тем более, что другие способы им даже и недоступны. Поневоле, другой раз согласишься с некоторыми ярыми охотниками, сожалеющими, что там нет таких же «драконовских» законов против браконьерства, какие существуют в Германии!
Летняя и осенняя охота на куропаток не представляет и в Польше никаких характеристичных отличий, чтобы о ней стоило отдельно писать, тем более что выше я уже заметил, что охота в Царстве ведется правильно: избиваются исключительно молодые, да петухи, излишество которых всегда вредно отзывается на количестве и размере выводков. Осенних облав на куропаточек я вовсе не встречал.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.
С. В. Безобразов, Санкт.-Петербург, март 1884 г.
