Свежий номер

Скрыть

Охотник и рыболов Сибири

июнь 2019

Показать

Охотник и рыболов. Газета для души

июнь 2019

 

 

]]> ]]>

 

 

]]>]]>

]]> ]]>

]]> ]]>

]]> ]]>

Три кабаньи истории

сильный кабан

Однажды знакомый журналист Виктор Злодеев и двое его коллег оказались в новосибирском охотхозяйстве «Сибирский лес», занимающемся, в частности, реакклиматизацией диких свиней. Проблемы расселения этой пока что редкой у нас дичи, а также особенности ее образа жизни являлись основными темами редакционного задания, венчать которое должен был мастерский «выстрел» по кабану — только не из ружья, а из видоискателя фотоаппарата «Олимпус».

Строптивый вепрь

В телефонном разговоре один из учредителей хозяйства Анатолий Семенович Шахницкий заверил Виктора, что с эффектным снимком проблем не будет, можно считать, что он уже в «кармане». На базу только что поступил замечательный «переселенец» из Удмуртии — огромный вепрь почти двухметровой длины и весом центнера полтора, не меньше. Словом, за фото-сессией дело не станет. А пока что кабан адаптируется к новой обстановке в небольшом загоне и устраивает логово в завезенной для него большой куче соломы…

Да, о «госте» позаботились, в этом Виктор и его спутники убедились в первые минуты пребывания на территории хозяйства. Кучу соломы для зверя привезли внушительную. А вот запечатлеть гигантского вепря пока не получалось: тот укрывался в логове и выходил из него только ночью — опорожнить корыто с разнообразным кормом и попить водицы.

Заметив легкую обеспокоенность гостей, Анатолий Семенович, на что-то решившись, сказал:

— Не расстраивайтесь. Конечно, кабаны — большие любители поспать, да еще с дороги. Но мы попробуем заставить нашего красавца вести себя учтивее к гостям!

После этих слов он и его помощники с криками стали стучать палками по стенам и по всему, что громыхало. В ответ — тишина. Не помогло и тыканье длинными шестами в толщу соломы. Казалось, в логове затаился не агрессивный и сильный кабан, а трусливый, обмерший от страха маленький грызун.

— Можно бы кому-нибудь зайти в загон и потыкать шестом солому с близкого расстояния… — рассудил Шахницкий, — но это слишком опасно, не будем рисковать…

Решили пока побеседовать по делу, а там, глядишь, новосел и покажет свое «личико». Анатолию Семеновичу, долгое время занимающемуся разведением и расселением диких свиней, было о чем рассказать: и об их повадках, и о проблемах ведения этого беспокойного хозяйства.

Имея множество врагов и слабое зрение, кабаны, особенно у нас в Сибири, отличаются редкостной осторожностью и тончайшим нюхом. Во время кормежки они стараются передвигаться против ветра, улавливая малейший подозрительный запах и чужеродный звук. Стоит им появиться, и стадо, ведомое бдительным вожаком, мгновенно «улетучится» в безопасное место.

Кстати, о состоянии и намерениях лидера среди кабанов может «поведать» его хвостик. Когда все спокойно, он опущен вниз и ритмично двигается из стороны в сторону, будто отгоняя мух. А при тревоге вскидывается вверх, как указующий перст и сигнал к бегству.

В возбуждении и готовности сразиться находится зверь со своим хвостом-индикатором во время гона, приходящегося на ноябрь-январь и отмечаемого свирепыми схватками между соперниками за продолжение рода. Такие поединки могли бы заканчиваться смертельными исходами, не позаботься природа о безопасности дерущихся кавалеров. За месяц-другой перед гоном под кожей животных на лопатках образуется крепкий панцирь толщиной 2-3 сантиметра — так называемый калкан. Это своего рода бронежилет, не пробиваемый не только клыками, но, случается, и пулей — в зависимости от того, под каким углом она попадает в цель.

Да, у диких свиней, особенно их приплода, много противников: волки, медведи, лисы, орлы, но самые страшные «враги» — конечно, суровые зимы. Глубокий снег и промерзшая земля сильно усложняют добычу пропитания, и над истощенными животными нависает угроза массовой гибели…

И тогда на помощь приходит человек, устраивая для новоселов подкормочные площадки. Причем, выкладывать еду нужно так, чтобы не касаться ее голыми руками. Иначе зверь погибнет от голода, но не приблизится к пище, источающей запах человека — самого опасного врага.

Эта боязнь людей и стремление уйти от них как можно дальше однажды обернулись бедой для животных, содержавшихся в границах вольера, занимающего десять гектаров. Зимой сильный кабан умудрился порвать сетчатое ограждение и увел на свободу — в болотистые труднодоступные угодья Коченевского района — целое стадо сородичей из 18 голов. Там они, бедолаги, и загинули…

И все же, несмотря на неизбежные потери, популяции диких свиней не только в хозяйстве «Сибирский лес», но и по всей Сибири — от Урала до Дальнего Востока — прирастают на радость любителям увлекательнейшей из охот — на кабана.

Но вернемся к нашим журналистам, жаждущим увидеть строптивого удмуртского вепря, который пока так и не удостоил их своим вниманием. Пришлось ограничиться лицезрением его сородичей. Наблюдали за животными с помоста, устроенного между деревьев над кабаньей тропой, по которой дикие свиньи в сумерках ходили на подкормку.

Продрогшие под дождем и снегом журналисты все же дождались счастливых секунд, когда внизу, громко топоча десятками копыт, стремительно, словно горная лавина, прошло стадо с устрашающего вида самкой во главе… А спустя пять минут, в которые гости не успели обменяться впечатлениями с Анатолием Семеновичем, эти же свиньи, очевидно, кем-то напуганные, в более ускоренном темпе пролетели в обратном направлении.

Гости были в шоке от такой силищи, пробивающей себе дорогу на новое обитание. Не сговариваясь, трое новосибирцев пообещали Шахницкому наведаться в хозяйство еще раз — в надежде увидеть удмуртского хитреца, с комфортом почивавшего в соломенном логове.

Что напугало лошадь?

Однажды известный журналист и фотомастер Василий Михайлович Песков и его молодой спутник Руслан — сотрудник Кавказского биосферного заповедника — пробирались на лошадях по крутым горным тропам. Искали характерные виды этого прекрасного уголка Земли.

Под грузноватым Василием Михайловичем, обвешанным увесистой фотоаппаратурой, шагала небольшая, но крепенькая белая лошадка Зима — весьма спокойная и послушная. Из общего походного снаряжения она несла только топор в кожаном чехле, притороченный к заднему бортику седла. Все остальное — палатку, спальники, припасы и посуду — без видимых усилий тащил рослый конь Руслана — Пегач.

Все шло как нельзя лучше, но погода, как это часто бывает в горах, вдруг испортилась, и посыпал густой дождь с наскоками переменчивого ветра. Верхняя одежда и снаряжение промокли. Пора было подумать о биваке, тем более что с лошадкой Василия Михайловича стало твориться нечто странное и даже опасное. Она начала всхрапывать, пугливо и резко пританцовывать, рискуя сорваться с тропы.

Обеспокоившись и теряясь в догадках, Руслан не медля свернул «аргиш» (обоз) на ближайшую лесную поляну, чтобы развести костер и обсушиться. После короткого отдыха проводник навьючил своего Пегача и стал подходить к успокоившейся Зиме, чтобы привязать к ее седлу топор. Едва парень приблизился на расстояние вытянутой руки к лошади, как та опять всхрапнула и отпрянула, да так, что чуть не вырвала уздечку из рук Василия Михайловича.

— Кажется, я понял в чем дело, — сказал Руслан, принюхиваясь к отсыревшему чехлу топора из сыромятной кожи, от которой разило запахом зверя — дикого кабана. Отнес топор к своей поклаже, Зима вновь успокоилась, и «аргиш» благополучно продолжил путь.

Смекалистый секач

Однажды в охотхозяйство «Кашламский бор» привезли партию диких свиней из Воронежского заповедника и выпустили в вольеру для временного содержания. Эта площадка была круглой размером с футбольное поле, огорожена сеткой-рабицей.

«Переселенцы», принюхиваясь и присматриваясь к незнакомым кустам и кочкам, потерянно бродили по выделенному им участку, а один шустрый кабан повел себя довольно странно. Уткнувшись в сетку, он, не отрывая своего мокрого пятачка от препятствия, обежал его по ходу часовой стрелки, а затем, развернувшись, таким же напористым манером двинулся в обратном направлении…

Мчался, мчался и, как рыба из ячеи, выскользнул наружу загородки и был таков! Оказалось, что в одном месте концы рулона рабицы были наложены друг на друга, но не скреплены в нижней части шва.

Все заахали, заохали, дивясь настырности и смекалке секача. И гадали: чего он хотел? Поскорее вырваться на волю или сбежать из ссылки? А заодно потешались: разве на «своих четверых» уйдешь из матушки Сибири? Да и зачем?

Юрий Рямов, Новосибирская область

Голосов еще нет