Свежий номер

Скрыть

Охотник и рыболов Сибири

июль 2018

Показать

Охотник и рыболов. Газета для души

июль 2018

 

 

]]> ]]>

 

 

]]>]]>

]]> ]]>

]]> ]]>

]]> ]]>

Красноглазая гурманка

крупная сорога

Долго я к ней не мог подобрать ключик. Все остальные обитатели таежной речки были не привередливы, хулиганисты, жадны, нахальны и не доставляли никаких хлопот. Уверенно касались блесны, сгибали кивок, прижимали «стукалку», а вот она… либо полностью игнорировала все мои рыбацкие поползновения, либо изредка устраивала соревнования на проверку реакции и ловкости, в которых я неизменно оказывался проигравшей стороной.

Тюк-тюк и… все. Доставай свою мормышку и нацепляй озябшими пальцами нового мотыля, если уж… не научился мгновенной подсечке. Эту рыбу даже язык не поворачивался назвать собственным именем — плотва. Она была именно сорога — крупная, упитанная, толстоспинная и красноглазая, щеголяющая в серебристой с желтоватым отливом чешуйчатой одежке, отороченной оранжевыми плавниками.

В речке этой рыбы водилось полным-полно, в чем я неоднократно убеждался, помогая проверять разрешенные «пятидесятки» своего домовладельца Федора. Он даже в самые неудачливые дни добывал не меньше половины мешка. Большую часть улова составляла именно крупная сорога.

Федор сначала пытался растолковать бестолковому городскому удильщику ее столь упорное нежелание клевать на крючок. Вспарывал рыбину и тыкал пальцем в содержимое желудка, «под завязку» наполненного полупереваренным ручейником:

— Чем ты ее хочешь соблазнить? Она в этой речке, как сыр в масле, катается. Только рот успевай открывать!

Потом стал посмеиваться, интересоваться с ехидцей:

— Ну, как успехи?

А под конец вообще махнул рукой: мол, поступай, как знаешь, своя голова на плечах! Как понимаю, последнее, в более правильной интерпретации, скорее подразумевало полное отсутствие оной.

Состязание с достойным противником

А я… просто хотел подержать эту красноглазую красавицу на тонкой, до струнного звона натянутой леске, побороться с ней и попытаться перехитрить. Первым делом довел до совершенства и максимального изящества снасть, конечно, учитывая размеры желанного трофея. Тончайшая японская леска и микроскопические мормышки-«овсинки» сразу были одобрены вездесущими местными ельцами и ершами, принявшими мои нововведения на «ура».

И лишь сорога продолжала свое воровское «тюк-тюк», с завидной ловкостью и постоянством ухитряясь сдернуть наживку и не попасться при этом на крючок. Единственное, что успокаивало, — рыба, вопреки мнению Федора, тоже стала больше интересоваться моими потугами и снастью. Скорее всего, уже из чисто спортивного интереса: мол, «ах, ты так? А я вот так! Ну и кто из нас хитрей и проворней?».

С горечью приходилось сознавать, что в нашем противостоянии сорога таежной речки выходила победительницей. Пару-тройку раз я даже оказался достаточно ловок и… «ширкал» по губам противостоящей мне подводной «тюкалки». Но… это были единственные мои достижения. После такого вопиющего нахальства сорожье «тюк-тюк» прекращалось на довольно продолжительное время.

Наступало время для бесчинства ельцов. Эти бойкие бесшабашные «ребята» скрашивали сидение над лункой и совсем немного успокаивали меня. Чуть-чуть разубеждали в моем представлении о собственной рыболовной никудышности.

Но… я-то хотел поймать именно сорогу! А она упорно не желала переходить в разряд трофея и становиться объектом восхищенной фотосессии. Я вспомнил все прочитанные мной рыболовные книжки и наставления мастеров этого дела. Менял наживки и способы проводки, перевязывал мормышки и придумывал «хитрушки». Все было бесполезно.

Создавалось впечатление, что сорога таежной речки тоже проходила «мастер-класс» и, собравшись обширной аудиторией вокруг мормышки, изучала мои новые способы обмана, попутно оттачивая до совершенства способы противодействия им… Тюк-тюк и… доставай рыболов обманку, нацепляй озябшими пальцами новую наживку.

Тысячи раз до этого проверенные способы не работали. Даже мягкое, пахучее, сдобренное кедровым маслицем и окрашенное в оранжевый цвет тесто — бронебойная плотвиная насадка — на нашу красноглазую привередницу из таежной речки не производило должного впечатления и не вызывало ажиотажа. Единственное — «тюк-тюк» становилось еще более нежным и аккуратным, с неизменным освобождением зацепистого крючка от столь лакомого кусочка.

Счастливый случай

Я отчаялся, почти плюнул и махнул рукой. Переключился на ельцов и щук. Моя отлаженная до совершенства удочка «томилась» в недрах ящика, дожидаясь менее искушенных представителей рыбьего племени. Но… надежда теплилась, не покидала меня, оставалась последним приютом измученной души!

И вот однажды! Ах, как много рыболовно-охотничьих рассказов (или россказней, как вам будет угодно!) начинается именно с этой фразы. Сколько разведенных рук, горящих глаз и сбивчивых, но таких правдивых повествований следуют после. С неизменным вниманием искушенных слушателей, сочувствием и переживанием ими сюжета, емкими комментариями и искренним рассказом уже о своих ярких случаях, начинающихся с этой фразы.

И вот однажды… моя блесна зацепилась. Я поддернул леску и… извлек на белый свет пучок травы. Снял его с крючка и отбросил в сторону. Жухло-зеленое на белом и… что-то многоногое, усато-хвостато-мохнатое зашевелилось в этой извлеченной с речного дна траве. Серенькое, невзрачное и страшненькое. Даже немного пугающее. Несмотря на совсем не великие размеры.

Я небольшой знаток разнообразной подводной живности. Кто это был и как назывался, не знаю до сих пор. Хотя и полистал кучу сборников по энтомологии обитателей водоемов. Посмотрел фотографии и прочел жизнеописание многих. Моего мохнато-усатого-многоногого «чудовища» я в этих книгах не нашел.

Но речь не об этом. Просто я экспериментатор. И из моего опыта (во всяком случае, применимого к хариусу) знаю: нужно обращать внимание на все, что шевелится, ползает и плавает в реке, прыгает и летает вокруг. Всегда есть смысл изловить этих созданий, нацепить на крючок и проверить реакцию рыбьего племени. А она может оказаться крайне непредсказуемой и очень часто положительной.

Что ж, проверим. На тонкий крючок «совершенной» удочки нанизано «чудовище», и мормышка, напоследок подмигнув золотистым глазком, отправляется в темную глубину таежной речки. Несколько аккуратных, плавных подъемов и спусков, кивок дрогнул и уверенно согнулся. Подсечка, и… на струне лески «загуляла», отчаянно сопротивляясь, приятная полновесная тяжесть. Неужели сорога? Она… родимая!

Да еще какая! Раздобревшая на сытном ручейниковом рационе, закованная в серебряную «кольчужку», красноперо-красноглазая красавица граммов этак… под пятьсот. Нет! Скорее под… полкилограмма.

Вы заметили, как обычное обозначение меры веса заставляет учащенно биться сердца рыболовов? С ничем не примечательного слова «килограмм» начинается классификация трофеев. Оно неизменно фигурирует в отчетах со всех успешных рыбалок, озвучивается при демонстрации разведенных в стороны рук. Им заканчиваются страдания о порванных лесках, оторванных блеснах и сломанных удилищах.

«Килограмм» в устах рыболова звучит музыкой, песней рассветов и закатов, широких плесов и быстрых перекатов, романтичных костров, дальних кордонов и богатых уловов. Вот и я уже заговорил стихами…

Универсальный «ключик»

А сорога тем временем прыгала в снегу, била хвостом, обметая себя пушистым крошевом и в беззвучных упреках шевелила толстыми губами. На крючке еще чудом держались жалкие остатки «чудовища». Мормышка снова отправилась ко дну и, не успев достигнуть его, была остановлена очередной претенденткой на звание трофея.

«Ключик» был найден. Слабое место красноглазой гурманки таежной речки выявлено. Дальше уже была тяжелая работа: бурение лунок с метровым льдом, извлечение со дна реки (с помощью тальникового шеста с рогулькой на конце) пучков травы и выбирание редких мохнато-усато-многоногих.

Когда в коробочке оказалось с десяток «чудовищ», пришло время недолгого, но яркого веселья. Сорога, разом забыв свои воровские замашки, с лету заглатывала правильную наживку, уверенно сгибала кивок, обрывала тонкую леску и отчаянно сопротивлялась, не желая покидать родную стихию.

Было впечатление, что там подо льдом выстроилась огромная очередь из потерявших степенность, манеры и навыки «профессоров»-обманщиков, «расталкивающих» друг друга плавниками в стремлении не пропустить события. Совсем как в старые-добрые советские времена, когда в гастроном завозили небывалый дефицит.

Но… все хорошее быстро заканчивается. В коробочке одиноко скучал последний мохнато-усатый, оставленный в предъявление доказательства неполной компетентности ехидному Федору. Вокруг лунки в живописном беспорядке были разбросаны тушки красноглазых гурманок, не сумевших устоять против предложенного деликатеса.

А кивок удочки с мормышкой, сдобренной сочным «бутербродом», прогнозируемо согнулся в инвалидной неподвижности. Даже нахальные вездесущие ерши (скорее всего, разогнанные более крупными старшими «товарищами») не интересовались насадкой.

Пора было собираться назад, «домой» — к уютному теплу русской печи, накрытому столу и скромному деревенскому быту. Лямки рюкзака увесистой поклажей давили на плечи. На тайгу ложились первые сумеречные тени, а за спиной в скрывающейся за поворотом речушке шла своя неторопливая, размеренная и тайная жизнь.

Хотя… на один секрет у конкретного обитателя данного водоема сегодня стало меньше.

Андрей Кузьмин, Красноярский край

Голосов еще нет