Дикая охота

Дикая охота

Название статьи несколько литературно коряво, но, на мой взгляд, соответствует излагаемой теме.

Приехавшие на охоту московские гости за вечерними посиделками подробно и в красках рассказывали о тех охотах, которые они имеют в собственном и сопредельных охотхозяйствах. Рассказы поражали нас, провинциалов, численностью копытных в охотугодьях, добываемых трофейных экземпляров, объемами биотехнических мероприятий, так что к концу вечера принимающую сторону мучил один вопрос: зачем надо было ехать «в деревню, в глушь, в Саратов» от столичного охотничьего изобилия, тем более что манны небесной обещано не было. Наконец, не выдержав недоумения, хозяева поставили вопрос, что называется в лоб: «А какого?..» И тут-то прозвучала фраза, давшая название статье. Хотелось гостям, повидавшим и пострелявшим всего и всласть, увидеть «дикую охоту», то есть охоту на дикого зверя. При всей парадоксальности словосочетание «дикий зверь» (зверь не может быть домашним – домашними могут быть животные), видимо, имеет право на литературную жизнь, на справедливое применение его в словаре современных охот.

…Приятели, имевшие удовольствие быть приглашенными на охоту на оленя в одно из закрытых охотхозяйств Волгоградской области, рассказывали… Завезенные на добротно построенную и даже с претензией на комфорт отстрелочную (в межсезонье – смотровую!) вышку, они с интересом наблюдали целое стадо кормящихся оленей, в котором, в общем-то, преобладали молодняк и самки. Поднять ружье как-то рука не поднималась, решили ждать выхода действительно достойных экземпляров. Ждать пришлось недолго. Внезапно зазвонил огромный черный телефон, стоявший на столике в углу смотровой площадки. Кормящиеся олени никак не прореагировали на телефонную трель сверху, продолжая поедать кукурузу в кормушках.

Эбонитовый голос телефона представился начальником охотхозяйства и поинтересовался причиной тишины. Ошарашенные таким сервисом приятели-охотники свистящим шепотом оправдывались, мол, нет подходящего экземпляра. Телефон голосом, не терпящим возражений, упредил охотничью сладость выжидания трофея: «Так, спускайтесь с вышки – внизу два ведра, постучите ими друг об друга и залезайте вновь». Проделанные манипуляции с ведрами произвели потрясающий эффект – на подкормочную поляну со всех кустов густо посыпали олени всех видов и калибров, создалось впечатление, что они только и ждали условного пустоведерного сигнала. Уж не знаю, хватило ли совести стрелять (слишком сложно было договариваться об этой «элитной» охоте), но настроение было изрядно подпорчено простотой и доступностью такого «трофея».

Можно было бы считать этот случай анекдотом, казусом или приколом, но практика таких охот – это реальность нашей охотничьей действительности. Полистайте охотничью периодику – она забита предложениями организовать «сказочные» охоты всевозможными фирмочками, зарабатывающими деньги (и неплохие) на возможности гарантированно пострелять с вышки.

Любой егерь (а скорее работник охотхозяйства!) скажет, что фокус с гарантированной охотой легко проделать. Достаточно приезжать в одно и то же время на кормушку и, закончив рассыпать корм, оповещать «диких животных» любым звуковым сигналом. А если такая кормушка известное время не расстреливется любителями такого способа охоты, успех гарантирован, причем успех не только выхода зверя, но и попадания в последнего с 15–20 метров. Считать ли такую охоту – охотой? Вопрос сложный и интересный с точки зрения будущего наших российских охот. Считать ли диким зверя, ежедневно получающего корм на специальных площадках? По внешнему виду – да, по понесенным владельцем угодий затратам – нет.

Такой способ «охоты», приемы приваживания зверя, вымывает составляющие добычи зверя, сводя все многообразие сути охоты к комфортному выстрелу. Правильнее было бы обозначать такой ее вид одним словом – отстрел. Но, во-первых, отстрел означает эпизодическую выбраковку зверя по тем или иным охотоведческим причинам, во-вторых, такое объяснение лишает предлагаемое мероприятие романтического флера – «о-хо-та!». Само понятие последней, ее сути, казалось бы, входит в противоречие с понятием комфорта. Судите сами: считается, что охота есть преодоление известных трудностей – лишений «в голоде, холоде и наготе». Но именно на комфорт делают ставку бизнесмены от охоты: доставка в комфортабельных джипах, выжидание на подогреваемых стульчиках в защищенной от превратностей погоды будке. Нет необходимости в подготовке к охоте, медитациии над любимым ружьем и патронами, головоломке с одеждой и обувью, переживаниях, как все сложится: плати и получай казенный пристрелянный карабин и всю экипировку, еще хранящую тепло тела предыдущего стрелка…

Однако не стоит воротить нос от практики таких охот. И они имеют право на существование, право охотников принимать участие в таких «удовольствиях». С одной стороны, неэтично, наверное, голодному объяснять правила пользования ножом и вилкой и пичкать пересказом книги о вкусной и здоровой пище вместо вожделенного им куска мяса: каждому – свое. А с другой стороны, просто «сытый» результативными охотами (по-другому – удачной стрельбой) охотник ищет возможность не просто пострелять, но и получить моральное, эстетическое удовольствие от процесса охоты, а не от вожделенного выстрела…

Относительно просто набить угодья зверем. Как говорит мой шеф, «Цена вопроса?». Три кита, на которых держится процветающее охотхозяйство – кормление животных (а не эпизодическая подкормка!), строжайшая охрана и, наконец, грамотная, с точки зрения охотовед-еской науки, охота. Я стараюсь внимательно изучать все материалы, впечатления о «забугорных» охотах. Меня как егеря не возбуждает количество добытых зверей или птиц за день охоты. С высоты прожитого, я понимаю, что нам это не скоро «грозит» в бескрайних просторах России. «Завидовские» чудеса так и останутся еще долго чудесами для большей части российских охотников, хотя среднеевропейское трофейное изобилие способны предоставить все больше хозяев охотугодий.

Другой вопрос, что это изобилие мы представляем по-российски топорно: экономя на хороших зерноотходах, берем общим количеством – массой мусора – шелухи, просяной сечкой и просто полусгнившим зерном. Ни одному крестьянину не придет в голову кормить такой гадостью свою домашнюю скотину.
А ведь желудок домашних свиней такой же, как и у диких собратьев, это же каса-ется оленей и косуль. Массовая гибель подсвинков, обожравшихся с голодухи просяных отходов и полусгнивших семе-чек – печальный итог погони за количе-ством в ущерб качеству.

Чем мы можем утереть нос забугорным охотхозяйствам, так это целевым посевом сельхозкультур на подкормку зверью. Брошенной или неосвоенной земли у нас в России в достатке. Такой вид биотехнических мероприятий, конечно, более затратен: нужна или техника и персонал, умеющий работать на земле, или оплаченная договоренность с фермерами о производстве такого вида работ. Последнее не так эффективно, так как фермер вынужден обслуживать охотхозяйство по остаточному принципу – в начале в оптимальные сроки со своей землей, а уж потом по заказу. Но то, что кормовые поля, стравливаемые диким животным, помогают растить действительно дикого зверя, на которого интересно охотиться, – однозначно.

Что касается предлагаемого готового корма на площадках, то стоит отметить – ветеринарный и зоотехнический контроль состояния животных сводится к эпизодической сдаче пробы мяса кабанов на контроль и ежегодный отстрел лис с целью предотвращения бешенства. Само кормление и качество предлагаемых кормов не контролируется никак. Чем больше – тем лучше! И вот уже вываливаются в лесу тракторными тележками горы полуспревших отходов семечек, просяных и прочих отходов сельхозпроизводства. Сосед, хлебо-булочный король, так вообще кормит зверье нереализованным и бракованным хлебом, булками и ватрушками, вафельной крошкой – а чего добру пропадать?! Другой подогнал вагон силоса, большая часть которого пропала уже на следующую неделю но запах (или вонь?) собрал с окрестностей к нему в хозяйство все живое.

Спрос диктует предложение. На что спрос? Спрос на возможность лично и гарантировано получить оплаченную, я подчеркиваю это слово, возможность добыть зверя (или похожего на него внешне животного). Какое охотхозяйство может гарантировать охоту и личный трофей 3–10 стрелкам и каким образом? Только такое, которое набито зверьем под завязку. Гарантировать же лично добытого охотником зверя можно только усадив последнего на проверенную прикормку. Спрос на… примитив, пародию процесса охоты с точки зрения классики ее русского варианта преломляется в еще большей пародийности предложения.

…Вы желаете пострелять уток? Извольте! И вот уже группа стрелков, не снявшая даже в таких экзотических условиях цивильных костюмов, стоит в импровизированных сидках, ожидая начала «лета». А в соседних (в тридцати метрах) кустах, егерь матерным полушепотом загоняет на трамплин миролюбиво крякающих, хорошо откормленных комбикормами уток. Нелепо пикируя на воду с пятиметровой высоты «дичь» расстреливается «меткими» выстрелами, а утки продолжают планировать, поджимаемые крылатыми товарками и настырным егерем. А упавший в воду в экстазе стрельбы «охотник», раздевшись догола, и оставаясь в трусах и по-чему-то в галстуке, иступленно кричит егерю: «Ванюша! Патроны!!!»

…Можно смеяться, можно ерничать по поводу этой и других подобных «охот», но еще раз – взросление охотника, интерес его к настоящему, проходит через стрельбу из рогатки по воробьям у мальчишек или через игры в таких «охотников» у более старших «пацанов», обремененных толстым кошельком и желанием пострелять «по-взрослому». Пройдет необходимое время, и кто-то из наигравшихся в шутейные охоты решится купить собаку и будет искать свои, действительно «дикие», охоты, а кто-то, оставшись на открытие охоты на диване, будет созерцать рога доморощенного (в буквальном смысле) оленя или козла и вспоминать: «Ох, и пострелял же я тогда!..»

Дискутируя на тему «дикости» охоты, надо, наверное, помнить, что нигде в Европе не существовало промысловых охот, дававших жизнь многим поколениям русских мужиков, – жизнь, в которой прокорм родственникам давало мужицкое умение в дичайших, с точки зрения западной цивилизации, условиях добывать охотой благополучие своей семьи. И, видимо, генетически неприемлемо для России сводить охоту как форму жизни, как способ существования, как восприятие счастья добытчика только к оплаченному выстрелу. Понимание правильности, справедливости охоты приходит к российскому охотнику через ощущение безграничности Родины, через свободу от сетчатых заборов, барьеров с надписью «частная собственность – проход и проезд запрещен».

Охотиться по-русски – значит добывать зверя, сознательно лишая себя при этом известных благ, своими поступками отрицая общепринятые блага цивилизации – покоя, комфорта и сытости. Я уверен, что к теме «потешных» и диких охот так или иначе будем возвращаться не раз и не два. Вопрос «Что должно быть в начале охотничьей жизни сегодня?» решается, к сожалению, в пользу «потешности» – дайте возможность пострелять, потешить свое мужское самолюбие «добытчика», а уж насколько такой стрелок заболеет охотой и станет ли охотником в конце концов – вопрос времени, желания и сил.

В одном из уважаемых изданий вышла статья господина N «На охоту в Венгрию» – большая, богато иллюстрированная статья об охоте в Венгрии на кабана. Так вот, за первый день автор с товарищами меньше чем за три часа сделали 150 выстрелов (то есть 50 выстре-ов в час или 1 выстрел в полторы минуты!). Было добыто (внимание!) 40 кабанов, из них половина трофейных секачей! По итогам первого дня (был еще за-гон) было отстреляно 74 кабана (или по 15 на стрелка!). Прекрасна фотография автора в лихо заломленной венгерке с сигаретой в зубах. Вот это охота, господа! А на следующий день на десерт – 45 зайцев (по девять на брата за полдня). Читайте, завидуйте…

В другом издании – впечатления о фазаньей охоте наших охотоголодных соотечественников в Чехословакии: 1 500 штук на десять стрелков. Тоже неплохо! Или завидуйте, или ругайтесь – каждому свое. Важно то, что начинаем завидовать, а значит, будем пытаться всеми способами достичь и превзойти. Значит в перспективе на повестке дня создание резервантов для зверей и птиц, отлов и завоз под выстрел на отдельно приспособленном участке территории, огороженном прочной сеткой. Это завтра наших охот? Видимо, да. Стоимость патрона перевалила за стоимость буханки хлеба и приблизилась к стоимости литра бензина. И раз есть желающие сделать 150 выстрелов в день по живым мишеням, способные оплатить такое дорогое удовольствие, значит будет сделано все возможное, чтобы деньги за такую охоту осели в России, а не в той же Венгрии. «Сделайте нам красиво», а уж веточки сосны в зубы поверженных трофеев научимся вставлять и ритуалы прощения у добычи переиначим на привычные русскому уху «Свят, свят, свят…» или «Чур меня чур…». А что мы можем предложить в качестве альтернативы таким забавам? Охоту под руководством вовремя опохмеленного лесника, который третьего дня «Как тебя, сохатого видел не то в овраге Белая горячка, не то в Бодуновском урочище!». Или времяпрепровождение с заполошным Кузьмичом на «дальнем кордоне»?

И все таки, признавая факт закономерности и права на существование таких «цивилизованных» охот, крестишься и поминаешь трех лошадок, исправно вывозивших Россию из всех напастей и катаклизмов – «Авось», «Небось» и «Как-нибудь»… Авось это будет не скоро, небось нас это не коснется и какни-будь и мы отохотим свой век принципами и совестью русского охотника.

За «дикими охотами» уже сейчас по причине известных сложностей зарезервированы охоты на пушного зверя (загонные охоты на зайца не в счет), глухариные и некоторые другие виды чисто русских охот, требующих терпения, выносливости и известного профессионализма. И не копируя слепо куцые по эмоциям западные шутейные забавы, нужно идти к своим богатым по впечатлениям трофейным охотам, благо есть у нас огромные территории, позволяющие содержать действительно дикого зверя. Ведь однозначно, что секач, выходящий опасливо на посеянное специально для него поле подкормочного подсолнечника, долго и настороженно определяющий возможную опасность, как охотничий трофей гораздо ценнее своего обожравшегося халявной кукурузой венгерского собрата, спешащего на ведерный перестук.

А москвичи в тот раз уехали довольные. И зверя видели дикого, и стреляли, и был роскошный зимний день и стол, и замечательное общение с людьми, которые постреляли на своем веку и научились ценить те особенности русской национальной охоты, которые желанны сердцу каждого охотника России. И было изумительно дикое мясо добытого трофея, искусно приготовленное егерем на костре, и хрустел снежок под озябшими ногами охотников у импровизированного стола. И долго еще будут томиться деликатесы за сервированным по всем правилам этикета столом у пылающего камина, пока не прозвучит прощальный тост под звездным небом: «Ну, за охоту!»

Андрей СМЕТАНИН

Оцените автора
www.oir.su
Добавить комментарий