Осенью 1883 года, в конце октября, поехал я на Кавказ, с целью добыть сколько придется экземпляров кавказского тетерева и проследить его жизнь, насколько позволит короткий срок наблюдений. Определенного места для моих экскурсий я не имел, да и не мог иметь, потому что указания на местонахождение кавказского тетерева на северном Кавказе были самые скудные.
Где искать нужных птиц?
Только господин Динник несколько раз делал интересные сообщения о горном тетереве и о его местонахождении в верховьях Лабы и других, да из Нальчика (Терской области) я в прошедшем году получил несколько экземпляров этого тетерева — вот и все сведения, которые я имел, отправляясь на Кавказ.
В ноябре отправиться в горы, в верховья Лабы, было почти невозможно, так как там в конце сентября выпадает уже довольно значительный снег. Чтобы узнать — не встречается ли кавказский тетерев где-нибудь поближе, чем верховья Лабы, я в Ростове-на-Дону справлялся у пассажиров третьего класса, то есть охотников-промышленников, и они мне передали, что можно найти тетеревей за Псебайской станицей и на Лысой горе, в 30 верстах (32 километрах. — Прим. редакции) от Царской станицы.
На следующий же день я поехал по Кавказской железной дороге до станции Армавир. Отсюда я хотел было прямо ехать в Псебайскую станицу, но возчики не соглашались меня вести туда, а везли только до Лабинской. Делать было нечего: приходилось поневоле подчиняться…
Приехав в Лабинскую, где я предполагал пробыть только одни сутки, для отобрания более точных сведений об интересовавших меня тетеревах, я послал за местными охотниками, и от них, к величайшему моему изумлению, услыхал, что осенью и зимою тетерева встречаются в степи, близ Лабы и Чемлыка (приток Лабы), у Владимирской и Засовской станиц.
Меня сообщение это удивило потому, что никто из писавших и наблюдавших кавказского тетерева никогда не высказывал, положительно, чтобы тетерева спускались с гор.
Обнадеживающая информация
Поохотившись на Лабе несколько дней на фазанов, составлявших для меня новость, я предпринял потом экскурсию по степи, близ рек, за поисками тетеревей, но труды мои были напрасны. Тут мне встретился казак из Владимирской станицы, и на расспросы мои сообщил, что за день до этого одним казаком той же станицы убита была пара тетеревей, близ Засовской станицы, на озимях.
На основании этого сведения, я на другой день, рано утром, отправился в Засовскую станицу, где остановился у казака, Прокофия Овсянникова. Хозяина не было дома. Чтобы напрасно не терять время, я пошел посмотреть местность, и в лесу, по Лабе, наткнулся на массу фазанов.
По возвращении в станицу, я нашел Овсянникова, который оказался охотником, как и все почти казаки Кубанской области. Овсянников передал мне, что вот уже шесть лет, как тетеревей стало мало. Прежде же они появлялись в лесу по Лабе, осенью и зимой, в значительном количестве, так что стада в 100–150 штук не были редкостью.
Дальше он сказал мне, что на ночь тетерева также закапывались в снег, как это делает и обыкновенный тетерев в России, и в больших стаях бывают довольно осторожны. Тетерев, встречающийся у них, весь черный, с хвостом загнутым немного книзу, без белых полос на крыльях (по виду, следовательно, сходен с кавказским).
Стайки, штук по 12–15, бывают видны и теперь каждую осень и зиму. Стреляют их случайно, потому что он, по мнению казаков, не стоит выстрела, который они находят выгоднее приберегать для более ценной дичи — фазана.
Изматывающие изыскания
Снова на следующее утро пустившись на поиски, я был на том месте, где были убиты два тетерева владимирским казаком. Ходил в окрестности станицы, по горам, на которых был мелкий кустарник, но тетеревей не видал. К вечеру же я должен был вернуться обратно в Лабинскую, так как возчик, привезший меня в Засовскую станицу, не мог здесь долее оставаться.
Из Лабинской я отправился в Владимирскую станицу, где, за несколько дней перед тем, видели в открытой степи стайку тетеревей в 15 штук на озимях. Но и здесь прошлялся я целый день и ни одного тетерева не видал. Я думал уже отправиться в Псебайскую или Царскую станицу, но снова услыхал, что видали тетеревей за Владимирской, только не там, где я целый день их искал, а вправо оттуда, на так называемой Арженовке, по направлению к станице Засовской.
Однако я и там проискал до изнеможения целых два дня, а тетеревей опять-таки не видал, хотя многие встречавшиеся мне там люди утверждали, что тетеревей в степи видят довольно часто. Тогда я решил, что хотя тетерева в степи и встречаются, но по обширности кубанской степи, громадное пространство которой нельзя окинуть глазом, их можно найти только благодаря счастливой случайности.
Итак, пробыв в Кубанской области более трех недель и не добыв ни одного тетерева, я должен был ехать немедленно в Москву, с величайшим сожалением о том, что мне не удалось разрешить крайне интересный вопрос — какой тетерев водится, осенью и зимой, в кубанских степях.
Если допустить, что это кавказский горный тетерев, то почему этот вид в Кубанской области на зиму спускается с гор, между тем как все, кто наблюдал его, положительно утверждают, что в других местностях он живет высоко в горах круглый год.
Допустить же, что это обыкновенный тетерев положительно нельзя, так как, по сообщениям охотников, которым приходилось убивать этих тетеревей, они довольно смирны, легко подпускают на расстояние выстрела, даже в таких открытых местах, как степь, что, как известно, невозможно у обыкновенного тетерева, осенью и зимой.
Ценные сведения
Вскоре после моего приезда в Москву, Н.А. Северцов сообщил мне адрес одного помещика Воронежской губернии, господина Стрижевского, который, в свою бытность в Кубанской области, стрелял осенью тетеревей. Я взял на себя смелость обратиться к незнакомому мне господину Стрижевскому с просьбой, сообщить мне точно то место, где он охотился на тетеревей, и он был весьма любезен, сообщив мне следующее:
«Я действительно охотился в Кубанской области, преимущественно за фазанами, с легавой собакой, но также находил в небольшом количестве и тетеревей. Это было в 1875 году, в половине октября. Я находил их в бурьянах, вместе с фазанами, большею частью по берегам горных речек, а именно по берегам речек Уль и Белой.
Они держались там в совершенно открытой местности, в степях, заросших бурьянами. По словам местных жителей, тетеревей можно найти в большом количестве ближе к горам, верстах в 30 или 40 (менее 43 километров. — Прим. редакции) от той местности, где я охотился, также в степях, в открытой местности, по берегам речек».
Затем следует подробное описание как попасть в ту местность, находящуюся в 12 верстах (около 13 километров. — Прим. редакции) от Кукуринского аула, имения, бывшего Молоцкого, ныне Афросимовой.
Будь у меня эти сведения до моего отъезда на Кавказ, я, по всей вероятности, добыл бы в степи тетеревей, тем более, что вышеуказанная местность отстоит от Лабинской станицы в каких-нибудь 40 верстах.
Новая экспедиция
В конце апреля текущего года я отправился вторично на Кавказ, твердо решившись, во что бы то ни стало добыть коллекцию тетеревей и проследить их так. На этот раз я ехал уже по строго намеченному плану, именно в Терскую область, в Кисловодск, чтобы оттуда делать экскурсии на Бермамыт, находящийся от Кисловодска в 40 верстах.
По прибытии в Кисловодск, я немедленно обратился к охотникам-промышленникам и начал наводить справки о горном тетереве. Оказалось, что осенью и зимой, охотясь за лисами, промышленники встречают тетеревей довольно часто, даже недалеко от Кисловодска, например, в верховьях реки Берцовой, в мелких кустарниках, однако на довольно значительной высоте, по косогорам, — и на Кич-Малке, в 25 верстах (менее 27 километров. — Прим. редакции).
Иногда же тетерева залетают довольно близко, в значительном количестве, на Джинальские высоты, но держатся исключительно по крутым косогорам. Что же касается их местонахождения весной — никто мне этого сказать не мог, так как весной там никто не охотится.
Ф. Лоренц, г. Москва, июнь 1884 г.
